Меню

GraberBot ver. 1.0.0

NewsNetBot

Трижды «иноагент»

РИА НовостиНачавшиеся в декабре прошлого года злоключения правозащитника и руководителя движения «За права человека» Льва Пономарева продолжаются. Меньше чем за два дня — 13 и 14 февраля — Минюст внес в список «иноагентов» сразу три некоммерческие организации, в которых Пономарев числится руководителем. Помимо движения «За права человека», это еще фонд «В защиту прав заключенных» и региональная общественная организация содействия соблюдению прав человека «Горячая линия».

Минюст принял такое решение по результатам внеплановой проверки, которая была анонсирована в тот момент, когда Пономарев сидел в спецприемнике за пост с призывом выйти на акцию «За наших и ваших детей» у здания ФСБ в поддержку фигурантов дела «Нового величия». За Пономарева тогда публично вступились в Совете по правам человека лично перед Владимиром Путиным, на что он отреагировал фразой: «Хотите, чтобы было как в Париже?»

Движение «За права человека» уже вносили в реестр «иностранных агентов» четыре с половиной года назад. В 2014 году Минюст также посчитал, что у НКО под руководством Льва Пономарева есть финансирование со стороны иностранных фондов, но спустя год организация из реестра была исключена. Нынешняя атака выглядит серьезнее. Минюст утверждает, что «Горячая линия» получала грант от Комитета ООН против пыток, а одна из членов движения «За права человека» обучала членов общественных наблюдательных комиссий в регионах на деньги от Совета Европы. В нынешних российских реалиях за такие «грехи» разве что на сковороде не поджаривают, но вообще-то и сама мотивировка решения Минюста выглядит очень сомнительно, говорит Лев Пономарев «Новой».

«Минюст считает, что если человек из ОНК по этому проекту от Совета Европы получил деньги на свою карточку и поехал в Москву на поезде выступить на съезде движения «За права человека» — то наша НКО косвенным образом получила иностранное финансирование, — пересказывает содержание акта проверки правозащитник. — Смешно при этом, что делегаты от Совета Европы, которые тоже были участниками съезда, «иноагентами» не считаются, а человек, который без этих денег, конечно, ну никак не мог купить себе билет в Москву со своей карты, вроде как принес эту «заразу». Но это же в принципе невозможно предусмотреть!»

Ранее Пономарев регулярно заявлял о том, что иностранное финансирование «За права человека» не получает, поскольку как раз не хочет попадать ни в какие реестры. Основным источником получения денег при этом являлся регулярный президентский грант (в 2018 году эта сумма составила 15 миллионов рублей). Однако в 2019 году президентский грант движению не дали, и перспективы финансирования теперь туманные, признает сам Пономарев, хотя и добавляет, что попытается «решить этот вопрос». При этом 12 февраля Минюст не стал включать в реестр «иноагентов» научно-информационный и просветительский центр «Мемориал», что, с точки зрения Пономарева, выглядит некоей попыткой «балансировки» на фоне включения в реестр его НКО.

В том, что включение НКО Пономарева в реестр «иноагентов» по итогам внеплановой проверки произойдет, мало кто сомневался — особенно после того как стало известно, что организация сотрудничает с Комитетом ООН против пыток. «В этот момент у меня лично и зародилось подозрение в том, что «За права человека» будут подводить к статусу «иноагента», — говорит «Новой» член СПЧ политолог Екатерина Шульман. — Но так как это с ними происходит не в первый раз, я думаю, что организации Льва Пономарева будут вновь бороться за снятие статуса. Есть и организации, которые живут с этим статусом: например, «Левада-центр». Нельзя сказать, что вообще существование понятия «иноагент» — это приемлемо, сама законодательная основа является дурной с правовой и политической точки зрения. Но придется теперь разбираться с тем, что произошло, и искать стратегии противодействия».

Сам Пономарев уверен, что все события, начиная с момента его ареста на 25 суток, — это «месть одного из кругов» (какого именно из «властных кругов», право­защитник не уточнил).

«Сейчас мы видим обострение ситуации [закручивания гаек], — констатирует Лев Пономарев. — Речь не только о движении «За права человека», а вообще о ситуации в стране. Появление статьи Владислава Суркова — это политический реакционный сигнал наподобие статьи Нины Андреевой «Не могу поступаться принципами». А процессы в отношении тех, про кого президент на заседании СПЧ говорил, что их не надо трогать (речь идет о запрещенных «Свидетелях Иеговы». — «Новая»), говорят о том, что некоторые структуры уже демонстративно бросают президенту вызов». Добавим, что на заседании СПЧ в конце прошлого года Владимир Путин поручил лично генпрокурору Юрию Чайке проверить законность преследования Льва Пономарева. Никакой проверки в итоге проведено не было (хотя о ее результатах доложили уже через день), утверждает правозащитник, и это еще одно доказательство того, что реальная власть в стране принадлежит тем самым «кругам».


источник

«Появляются какие-то экскременты»


Фото автора

В минувшую среду, 13 февраля, мэр небольшого башкирского города Сибай Рустем Афзалов попал в сводки всех федеральных СМИ. Но не потому, что предложил быстрый и эффективный способ решения проблемы со смогом, который мучает горожан с декабря прошлого года. А потому, что нашел пару крепких слов для людей, вышедших на экологическую акцию на главной площади города и попросивших помощи у президента Путина.

Народный сход в Сибае прошел в воскресенье, 10 февраля. На нем горожане записали видеообращение к президенту.

«Мы обращаемся к вам в связи с экологической проблемой в городе. Хотелось бы попросить вас вмешаться и помочь населению разобраться с УГОКом», — заявил инициатор схода Ильшат Муртазин.

УГОК (Учалинский горно-обогатительный комбинат) — градообразующее предприятие Сибая. Три месяца назад на его промышленной площадке загорелся заброшенный медно-цинковый карьер. Потушить его не могут до сих пор. Муртазин также попросил президента приостановить работу другого загрязняющего воздух сибайского предприятия — завода буровых реагентов. И не допустить строительства в городе цементного завода китайской компанией «Сычуань-Сибай».

Другие выступавшие на сходе горожане рассказывали, что из-за продолжительного горения руды на карьере у них появились проблемы со здоровьем: «Дети кашляют уже два месяца». И просили президента принять меры. Президент пока на обращение сибайцев не ответил. Зато отреагировал глава города. Правда, вышедшие на митинг горожане вряд ли ожидали именно такой реакции.

«Появляются какие-то экскременты, которые откуда-то выходят, которых никогда не было видно. И хочется их спросить: «А где вы были до этого?» — поделился своим мнением о сходе мэр Сибая Рустем Афзалов на встрече с жителями микрорайона Аркаим.

Высказавшись о самом сходе, Афзалов перешел к личности его инициатора Ильшата Муртазина.

«Человек живет в Баймаке, имеет пять судимостей, и вот этот козел стоит у меня на площади! Я понимаю, если бы был уважаемый человек, а тут какой-то непонятный экскремент вышел», — заявил Афзалов.

По Муртазину, впрочем, ударили из всех орудий: в соцсетях разошелся приговор Сибайского городского суда, из которого следует, что активист в 2012 году был осужден за угон автомобиля.

Сам Ильшат Муртазин в разговоре с «Новой газетой» заявил, что намерен подать против мэра Сибая иск о клевете и публичном оскорблении.

Пока проблема Сибая переходит в политическую плоскость, жители города жалуются на ухудшение экологии.

— 7 и 8 февраля карьер начали подтапливать, произошли сильные выбросы [диоксида серы]. Смог усилился, — говорит жительница Сибая Алла Гугучкина. — Мы заболели всей семьей. У старшей дочери появились проблемы со щитовидкой, у младшей — с кишечником. Это явное отравление, но соответствующего диагноза врачи не ставят. Старшей, например, поставили «нарушение щитовидной железы».

На то, что врачи в Сибае не ставят диагноз «отравление», жители города жаловались и раньше. Главный врач Сибайской городской больницы Радик Надыргулов объяснял мне это так: «Клиника у тех, кто обращается, схожа с ОРВИ: кашель и температура».

— Последние четверо суток смог в тех районах, которые расположены близко к карьеру, стоит постоянно, и практически не спадает, — говорит активист группы «Сибай, дыши!» Эдуард Кадыров. — Что касается центра — здесь все зависит от розы ветров.

По словам Эдуарда Кадырова, в конце января в городе появился новый устойчивый запах, который активист характеризует как «запах жареных семечек». Такой же запах появлялся в декабре, но затем исчез. Его источником стал завод буровых реагентов. Сейчас его деятельность по согласованию с властями города приостановлена.

Кадыров также отмечает ухудшение экологической обстановки после начала подтопления карьера. 

— Решение по затоплению карьера вызывает много вопросов, потому что это явно не самый эффективный и безопасный способ решения проблемы. 29 января в Сибай приезжал глава Башкирии Радий Хабиров. Он напрямую спросил, наступит ли с самого начала подтопления карьера улучшение экологической ситуации. Представитель УГМК (Учалинский ГОК является структурой этой компании. И.Ж.) Григорий Рудой ответил, что да — будет улучшение с первых же дней. Но пока мы видим только ухудшение.

Потушить горение в Сибайском карьере администрация города и представители УГМК обещают к 20 марта. Правда, раньше горожанам озвучивали другие, более сжатые сроки. По словам чиновников, на тот момент им не были известны масштабы проблемы.


источник

Жести с полей

Серия законопроектов, внесенных сенаторами Клишасом и Боковой, еще до своего окончательного принятия прирастает финансовыми деталями. На неделе стало известно, что закон «о суверенном Рунете» потребует минимум 2 миллиарда рублей (а на деле — все 20 миллиардов). Теперь депутаты предлагают существенно ужесточить наказание за фейковые новости в интернете. В среду, 13 февраля, депутат Госдумы Анатолий Выборный, зампред Комитета по безопасности и один из примкнувших к числу соавторов законопроекта, предложил увеличить размер штрафов для физических лиц, которые позволяют себе намеренно публиковать дезинформацию. Выборный хочет вместо 5 тысяч рублей штрафа в 20 раз больше, поскольку иначе наказание не оставит столь глубокого следа в душе нарушителя.

«Даже если будет установлен штраф в размере одной тысячи рублей, то это не остановит хулигана, который это делает намеренно, — говорит Анатолий Выборный. — Штраф в 500 рублей, одну тысячу рублей ничего не значит для многих граждан. Но если человек заплатил 100 тысяч рублей, он будет это помнить всю оставшуюся жизнь». В то же время «максималка» для юридических лиц снижается в два раза — до полумиллиона рублей. Должностным лицам повезло меньше: максимальное наказание, по мысли депутатов, должно возрасти до 200 тысяч рублей — изначально было 50 тысяч. Кроме того, поправки предусматривают расширение списка общественно значимых объектов, на которых негативно может повлиять фейк-ньюс, — за нанесенный таким заведениям ущерб придется заплатить больше.

Проблема законопроекта, однако, не в штрафах, а в том, что совершенно непонятно, как он будет работать: по нынешним параметрам под категорию «фейк-ньюс» может попасть чье-то мнение — и это тоже повод для штрафа, говорит политтехнолог Владимир Перевозчиков. «Будет ли работать этот закон, зависит от политической воли, а не от размера штрафных санкций: скажут «надо», контролирующие органы будут этим заниматься, не скажут — закон работать не будет, — объясняет Перевозчиков. — В целом у нас системно урезаются все свободы, и этот законопроект направлен [в первую очередь] на то, чтобы контролировать информационную повестку, а значит, и СМИ».

В целом этот законопроект вписывается в линейку норм, которыми можно будет частично заменить, например, смягченную 282-ю статью, что отчасти будет объяснять выборочность его применения. Проблема лишь в отношении самого общества к концепции наказания за «фейк-ньюс» в интернете, уточняет Перевозчиков. «Если общественность возмутится, когда пойдут первые резонансные дела, может начаться откат обратно: власти не хотят, чтобы закон давал больше поводов для возмущений, чем КПД. Они могут упростить закон, уменьшить штрафы, либо даже отзовут его, — говорит политтехнолог. — Но прямо сейчас закон все же примут, поскольку [в широком смысле] общественность закон не волнует».

«Работать все это будет только до какой-то степени,— констатирует политолог Аббас Галлямов. — Как свидетельствует история, когда протестные настроения достигнут определенного уровня, все равно будут находиться те, кто рискнет выступить против. Все подобные меры работают однотипно: они отсекают от протеста умеренных и еще больше распаляют радикалов».

Добавим, что, помимо наказания за фейк-ньюс, увеличить штрафы предлагается и за проявление «неуважения» к власти и госсимволам. Здесь тоже предлагается 20-кратное увеличение наказания (с 5 тысяч до 100 тысяч рублей), но там в первом чтении был еще и арест на срок до 15 суток. Возможно, на этом законодательная инициатива не остановится: в интервью «Фонтанке» в конце февраля главный застрельщик новых законопроектов сенатор Андрей Клишас допустил в будущем введение уголовной ответственности за эти нарушения — если изначальные меры не будут работать. Как будто он что-то чувствует.

Вячеслав ПОЛОВИНКО,
Анастасия ТОРОП, 

«Новая»


источник

«Двадцать миллиардов эта дрянь потребует»


Андрей Луговой
РИА Новости

Законопроект о «суверенном Рунете» принят в первом чтении — против него выступили все фракции, кроме «Единой России». Во время пленарного заседания глава ЛДПР Владимир Жириновский потребовал отозвать подпись члена фракции Андрея Лугового из текста законопроекта, аргументировав это тем, что партия не собирается за него голосовать. Луговой в ответ категорически отказался. В ЛДПР заявили, что депутата ждет дисциплинарное наказание.

«Там один из авторов, депутат нашей фракции — господин Луговой. Мы снимаем его фамилию», — буднично произнес Жириновский уже вынесенное решение ЛДПР. Но, как оказалось, Луговой не был готов поддержать позицию партийного руководства. Более того, он заявил, что даже собирается принять участие в обсуждении необходимости этого закона.

Напомним, авторами законопроекта выступают сенаторы Андрей Клишас и Людмила Бокова (оба — «Единая Россия»), а также депутат Госдумы от ЛДПР — Андрей Луговой. Согласно тексту законопроекта, предлагается создать инфраструктуру, «обеспечивающую работоспособность российских интернет-ресурсов в случае невозможности подключения» к зарубежным серверам. Планируется, что на реализацию проекта правительство выделит до 20 миллиардов рублей.

— Мы же, коллеги, с вами не в детский сад играем, — обращается к депутатам Луговой. — Вот вам пример отключения страны от интернета: в ноябре 2012 года агентство национальной безопасности США захотело и отключило Сирию от интернета — и внутри страны трафик вообще не передавался.

Практически все время обсуждения законопроекта чаще других Луговому задавали вопросы его же однопартийцы.

— Вопрос докладчику: вы прорабатывали с экспертным сообществом план, как будет реализована работа? — спрашивает депутат от ЛДПР Кирилл Черкасов. — У нас принимаются законы, а исполнителей, к сожалению, на стадии разработки не подключают. Ни Российскую академию наук, ни экспертов. Вы уверены, что опять не просто освоите бюджетные деньги, а что-то сделаете?

Однако же на вопросы отвечала автор законопроекта сенатор Людмила Бокова: «На второй чаше весов у нас должны быть угрозы, риски и колоссальный ущерб, который они могут причинить нашим гражданам. Что касается экспертного сообщества — этот вопрос обсуждался на разных уровнях», — не вдаваясь в подробности экспертных оценок, парирует Бокова.

Следом друг за другом с критикой закона выступают следующие депутаты от ЛДПР: Ярослав Нилов, Сергей Иванов, Александр Шерин.

— Клишас сказал, что 20 миллиардов по меньшей мере эта дрянь может потребовать, — эмоционально рассказывает Иванов. — Нас все время пугают, там сидят эти злые супостаты, которые отключат нас от интернета. Но здравый смысл включите! <…> И еще приводят аргумент, что якобы Сирию отключили от интернета, в которой война шла. Бред сивой кобылы — это самое мягкое, что говорят эксперты, с которыми я разговаривал и которые учебники пишут по этим вопросам.

У нас есть законопроекты категории «г», — продолжал Иванов. — Вот этот — из такой категории. Была диктатура пролетариата, теперь диктатура олигархата!

После его выступления в зале слышны редкие аплодисменты.

— Никто не будет вспоминать тех, кто внес этот законопроект. Все просто будут говорить — Госдума внесла, — выступает Александр Шерин. — В нашей стране все проблемы решаются двумя способами: запретить, и сделать это за счет граждан.

Потом Шерин стал приводить много аргументов в пользу доступности интернета и его популярности среди молодежи: «В Российской Федерации правду не боятся говорить только ЛДПР, рокеры и Дудь». Затем он выступил за источники информации в интернете, а также заметил следующее: «Конечно, это вредит тому пропагандистскому посылу, который идет на федеральных каналах».

— ЛДПР борется за активный, молодой, городской электорат. Это избиратели, на которых партия ориентирована, — объясняет подобное эмоциональное выступление представителей ЛДПР политолог Алексей Макаркин. — Поэтому преследовать все, что связано с интернетом, им просто невыгодно. А что касается Лугового, это человек не столько от ЛДПР, сколько от силовых структур. Так как законопроект силовой, Луговой, конечно, в своих решениях ориентирован на силовиков.

За законопроект проголосовали 334 депутата, против — 47. Володин подчеркивает: «Несмотря на такую бурную дискуссию, всего 47!»

Луговой сообщил, что сожалеет об отрицательной позиции ЛДПР и постарается убедить коллег в своей позиции. Ко второму чтению он пообещал учесть все замечания коллег.

— Жириновский очень тонко чувствует политическую конъюнктуру, а сейчас вся эта запретительная деятельность государства — не в тренде, — уверен политолог Аббас Галлямов. — Вообще быть лояльным уже не в тренде. В моду входит фронда. В этой ситуации Луговому приходится выбирать, что ему ближе, — партийная дисциплина или интересы спецслужб.


источник

Век Суркова

Накануне распада СССР и граждане, и начальство очень увлекались сверхъестественным и паранормальным. В моде были поиски снежного человека, всех невероятно беспокоила тайна Бермудского треугольника и экстрасенсорные способности. Когда общественная жизнь умирает, а перспективы у людей и страны нулевые, самое время поговорить о чем-то большом, таинственном и никак не связанным с происходящим за окном. Для компетентных органов, понятное дело, свидетельства об НЛО тоже представляли собой более выгодный вариант по сравнению с критикой советской власти. Чем бы народ ни занимался, лишь бы о политическом участии не думал.

Сегодня начальство берется за старое. Генпрокуратура торжественно заявила, что будет вновь расследовать гибель группы Дятлова в 1959 году, по поводу которой существует более 70 версий и почти все — мистические. Депутат Заксобрания Ленинградской области Владимир Петров решил заглянуть дальше и попросил Следственный комитет расследовать смерть Пушкина, которая, по мнению депутата, могла стать результатом заговора. А помощник президента России Владислав Сурков написал статью о «глубинном народе» и долгой России Путина, жанр которой стоило бы определить как историософская мистика.

Если бы этот текст был опубликован в интернете анонимно, на него никто не обратил бы внимания. Отечественные самобытные мыслители ежедневно в индустриальных масштабах генерируют аналогичные интерпретации «смысла российской истории», у которых есть две узнаваемые черты. Во-первых, они игнорируют все социальное знание, накопленное человечеством к XXI веку, от истории экономики до поведенческой психологии. И даже гордятся этим: раз уж у России особенный путь, то и западные умники нам не указ, никакие западные теории к нашему опыту неприменимы. В социологии науки такой стиль мышления называется обидными словами «туземная наука». Во-вторых, не существует никакого способа подтвердить или опровергнуть подобную историософию, ее можно только «принять сердцем».

Поскольку Владислав Сурков на этот раз не пожелал быть анонимным мыслителем, то его публикацию в «Независимой газете» рассматривают серьезно. Ведь Сурков считается архитектором политической системы, созданной в нулевые и сейчас находящейся на дожитии, а кроме того — «куратором Донбасса» с неясными и неформальными, но предположительно весьма широкими полномочиями. И вот такой человек накануне очередного президентского послания Федеральному собранию решил произнести «идеологическую речь» о том, как «гумилевские люди длинной воли» построили «долгое государство Путина».

Общая рамка высказывания понятна: Запад ошибался, а они, то есть единомышленники Суркова, всегда были правы. Поэтому на Западе сейчас кризис, а у нас государство на подъеме. И на Западе поэтому начинают нам завидовать, народы мира, условно говоря, с надеждой смотрят на Кремль. Когда такие тезисы всерьез берутся за аксиому в стране, где экономический рост в 2% приходится вручную рисовать в Росстате и чья экономика в целом составляет несколько процентов от общемировой, хочется спросить: автор планирует обмануть читателя или сам обманываться рад, то есть стал жертвой той пропаганды, которая им же и создавалась? Т.н. геополитика уже объявлялась причиной, по которой беднеющая Россия должна бросить вызов всему миру; теперь у геополитики нашлась сестра-близнец — идеология. И вот в идеологии-то мы сильны, а следовательно, непобедимы. Интонацию персонажа Данилы Багрова из «Брата-2» («кирдык твоей Америке») заело почти на два десятилетия, и Суркову кажется, что это все еще звучит свежо.

Идеология, этот наш костюм железного человека, превращающая осколок СССР, 40% молодежи которого мечтают об эмиграции, в новую сверхдержаву, состоит на поверку из нескольких баек. Одна из них как бы гегельянская — «история не хочет, чтобы Россия прекратила существование». Другая — о «суверенной демократии», которая, настоявшись в течение тринадцати лет на общественном застое, превратилась в «государство нового типа», названного Сурковым путинизмом. Путинистами до последнего времени ругали людей, мыслящих некритически и склонных к культу личности, но теперь настало время перехватить этот термин и превратить его в знамя.

В чем состоит собственно новизна государства, ясно не вполне, потому что, сетует Сурков, оно еще мало изучено. Но уже сейчас ясно, что продлится оно до скончания века — пока нынешнего. Третьей деталью идеологии становится, таким образом, мистическая эсхатология. Здесь используется ключевой аргумент: было, мол, три исторические России, которые ассоциируются с великими правителями — Иваном III, Петром Великим и Лениным. Три России было, а теперь и четвертой бывать — долгой России Путина.

Объяснять историю через перечисления правителей в целом дурной тон. Даже школьные учебники старались этого до последнего времени избегать, ведь ясно, что прошлое — это не великие люди на троне. Но если уж играть в «великие имена», то ясно, что «список Суркова» фальсифицирован дважды. Во-первых, исторические имена в этом ряду — это Иван Грозный (IV), Петр и Сталин — именно про их версии «модернизации» ведется больше всего споров в российском обществе. Но отправлять Путина в эту компанию помощник президента постеснялся. Во-вторых, если все же верить в линию, идущую от Ивана III к Ленину, то мы сейчас живем в «долгом государстве Ельцина». Ведь именно Борис Николаевич был автором «новой России», ее Конституции, ее политических элит и своего собственного преемника. Но «долгим государством Ельцина» сегодня никого не удивишь, да и перед посланием Федеральному собранию эта метафора бесполезна.

Туземная философия истории заканчивается невероятным выводом про deep state, глубинное государство Запада, и глубинный российский народ, который как-то пересекается с «населением», но, возможно, с ним не совпадает. Дело в том, что на Западе живут лукавые притворщики, которые делают демократию «по Барнуму», то есть примерно так же, как делаются астрологические прогнозы (эффект Барнума в психологии — причина убедительности абстрактных предсказаний). Зато Россия населена простым и строгим глубинным народом, который не чужд политического эксгибиционизма. Если на Западе все прячутся за фальшивые улыбки и еще более фальшивые демократические институты, то Россия явила миру естество военно-полицейского аппарата как единственной функции государства, и мир ахнул от нашей новой искренности. Но, постояв так над пропастью некоторое время, распахнув изумленному миру плащ, нужно думать о следующих шагах — и об этом у Суркова ни слова.

Без сомнения, прочитав трактат Владислава Юрьевича, можно спорить, в чем его аппаратный смысл, намерен ли помощник президента через эту публикацию «усиливаться», и будет ли теперь путинизм официальной идеологией «долгого государства». Дмитрию Пескову приходится отчитываться, читал ли Суркова Путин (пока нет, не читал). Но все это, кажется, имеет смысл только в том мире, который придумал для себя Сурков. Где идеология побеждает экономику и здравый смысл. И где беседы о смысле истории позволяют на время забыть о том, что уже шесть лет в России люди с каждым годом становятся беднее.


источник

«Язык – самое хорошее оружие»


Reuters

На фоне очередных экономических разногласий между Москвой и Минском поменялась не только внешнеполитическая риторика президента Беларуси, но и отношение Лукашенко к оппозиции, в первую очередь «культурной». Белорусская идентичность все больше входит в моду. В прошлом номере мы опубликовали первую часть текста спецкора Ильи АЗАРА, который в Минске обсуждал с представителями разных политических сил вопрос национальной идеи. Сегодня речь пойдет про язык — ​фундамент любой национальной идентичности.

Действующие лица

Артем Шрайбман — политический обозреватель крупнейшего белорусского портала Tut.by

Олег Трусов — ректор университета Нила Гилевича

Николай Чергинец — председатель Союза писателей Беларуси, бывший депутат парламента, сторонник Лукашенко

Алексей Дзермант — политолог, сторонник Союзного государства

Беларусь — ​суверенная (во всяком случае, пока) страна, в которой живут белорусы, у которых есть свой язык — ​белорусский. Но они его не используют. По данным переписи 2009 года, белорусский язык назвали родным 60% жителей страны, однако только 26% населения признались, что разговаривают на нем дома. И это притом что в Беларуси признают, что многие, отвечая на вопросы, приукрасили картину.

В 2017 году только 13% детей обучались в школах на белорусском языке, причем этот показатель падает. Среди студентов картина вообще поразительная: 0,1% (примерно 300 человек) получают высшее образование на языке титульной нации. На русском языке в Беларуси — ​все частные вывески, реклама, большинство СМИ. Белорусский можно увидеть только на уличных указателях и в метрополитене. Если зайти в центральный книжный, то литература на белорусском языке там занимает два небольших стенда, а русскоязычная — ​все оставшееся место, два этажа.

Виртуальный университет

В марте 2018 года в Минске зарегистрировали университет Нила Гилевича, обучение в котором будет вестись только на белорусском языке (на самом деле еще и на английском, но его основателям нужно подчеркнуть, что не на русском). Его ректор Олег ТРУСОВ встречает меня в офисе своей организации «Общество белорусского языка».

Он долго и подробно излагает историю вопроса: университет с белорусским языком обучения был в советской Беларуси в 20-х, но к концу десятилетия дело закончилось репрессиями и силовым переводом высшего образования на русский язык. «Новое возрождение началось в перестройку, и еще в 90-м у нас приняли закон о языках, по которому за 10 лет должен был произойти переход на белорусский всех университетов. Все школы с первого класса быстро стали белорусскоязычными», — ​рассказывает Трусов полным ностальгического тепла голосом.

Черту под этим периодом в истории Беларуси подвел Лукашенко в 1995 году, организовав референдум, на котором белорусы выбрали русский вторым государственным. Обучение на белорусском было свернуто за один год, что быстро привело к почти полному его исчезновению. Трусов называет референдум «победой внешних и внутренних контрреволюционных сил» и его итоги не признает.

Вновь воодушевила сторонников идеи белорусскоязычного высшего учебного заведения победа Елены Анисим из того же «Общества белорусского языка» на выборах в парламент. «Власти поняли, что если все будут говорить на русском, то у них власть заберут и сделают тут российскую губернию, потому что язык и культура делают нацию нацией, а когда государство теряет язык, то будет эффект Австрии, угроза аншлюса над которой висит всегда», — ​утверждает Трусов.

Впрочем, не все так радужно. Лукашенко, которому Анисим еще в 2017 году рассказала про университет, обещал подумать, но так ничего и не сделал. Тогда в «Обществе белорусского языка» решили создать частный вуз. Лицензии, правда, у него пока нет — ​ее Трусов собирается получить в этом году. Пока действуют только платные курсы для абитуриентов и всех желающих обучаться на белорусском физике, математике, истории, английскому, польскому и украинскому языкам. В планах открыть для начала шесть кафедр — ​IT, германистика, полонистика, переводы художественные на белорусский, культурология и музееведение. Тогда нужно будет арендовать здание, получить гранты, пригласить преподавателей из разных стран, в том числе и из России.

Пока суд да дело, Трусов пишет учебники: в прошлом году вышла «История России» на белорусском языке (еще одна книга — «История средневековой Европы», в которой написано, что белорусы как нация появились на 200 лет раньше русских, даже обсуждалась на российском телевидении). «Это белорусский взгляд на историю России от ранних славян до последних выборов Путина. Самое страшное, что в России снова проснулся дух империализма, Россия поднялась с колен, и главная ее задача — ​это экспансия, ведь любая империя жить без этого не может», — ​говорит Трусов.

— Россия — ​это война! Грузия, Украина, Сирия. Империя живет, пока воюет. Россия — ​это еще и евроазиатская империя, а специфика азиатских империй в полном безразличии к своим гражданам. Эта азиатская модель очень опасна, поэтому Россия представляет опасность для всей Европы. Думаю, аннексия Беларуси готовилась еще с 90-х, но нас спасла Украина. Крым оказался чемоданом без ручки, уровень жизни простых россиян стал хуже, чем у нас, падают дома, взрываются шахты. На войну или на Крымский мост есть деньги, а на ремонт в хрущевских домах — ​нет.

— Вам нечего бояться, получается?

— Есть, потому что еще в начале XX века придумали, что России нужны маленькие победоносные войны. Тогда напали на Японию, и результат той войны известен, но мы не Япония.

— Но война-то вряд ли будет, — ​пытаюсь я урезонить будущего ректора.

— Конечно, вряд ли Россия начнет с ввода танков в Минск. Но есть еще сталинская тактика, когда сначала в стране ставят военные базы, потом местная «пятая колонна», как в Крыму и в Донбассе, выходит на улицы, а из этих баз зеленые человечки с автоматами мирным путем захватывают страну. Пока наша страна от баз как может отбивается, но руководство нашей армии еще хуже украинской. Им посулят генеральские лампасы, большие зарплаты, и только молодые офицеры могут выступить против. Я не верю в лояльность генералов, ведь многих я знаю лично.

Как будто между прочим Трусов рассказывает, как во время перестройки занимался вопросами возвращения Белорусской ССР Смоленской области, ездил в Москву, и депутаты российского парламента «все как один поддержали нашу идею, потому что в БССР жить было намного лучше, чем на Брянщине».

— Ну да, а потом Смоленская область стала бы Крымом.

— Если в Смоленщине провести референдум сейчас, то неизвестно, чем он кончится.

Трусов рассказывает, что Виленский край в Литве, Белосточчина в Польше — ​это белорусские земли, что в Даугавпилсе и сейчас латышей меньше половины. Рассказывает, как в 1655 году русские войска встречали в Могилеве под звон колоколов, а через несколько лет ночью вырезали несколько тысяч человек, потому что «поняли, какие это братья пришли». Слушаешь Трусова и радуешься, что у Беларуси имперский дух не проснется и воевать за эти территории она не будет.

— Самое главное — ​мобилизовать нашу страну, объяснить, что такая угроза есть, и все, что мы можем противопоставить, — ​это развивать язык и культуру. Это самое хорошее оружие. Наш институт — ​один из кирпичиков сохранения демократического белорусского государства, потому что элита страны должна быть патриотической и говорить дома на родном языке, а не на чужом, — ​рассуждает Трусов.

— А что с русским языком делать?

— Мы можем оставить русский вторым государственным. Финны же оставили шведский, почему бы и нет? Почему бы в нашей стране не иметь один или два университета русскоязычных — ​в Финляндии же есть один.

— Но почти половина белорусов называют своим родным языком русский!

— Белорусский язык нужно предлагать, пропагандировать, но не навязывать. Когда мы в 90-м приняли закон о белорусском языке, то через четыре года 70% первоклассников страны пошли в белорусские классы, и никаких забастовок и протестов не было. Если бы не вмешательство с востока, у нас сейчас была бы страна, где бы родной язык уважался!

«Мы должны знать, что россияне нам никакие не братья и не друзья», — ​говорил Трусов в одном из интервью, и я решил уточнить у него, почему. Обидно же.

— Вот придумали, что есть три брата, но тогда старший брат — ​это украинцы, мы — ​средний брат, а русские — ​младший брат, который благодаря обстоятельствам назвал себя старшим. На Украине Россия уничтожила всю свою доктрину, сделав миллионы украинцев своими врагами. Да и какие украинцы, русские, поляки нам братья, если мы с ними столько воевали? — ​удивляется Трусов.

Менталитет Харьковской области

Артем Шрайбман, политический обозреватель крупнейшего белорусского портала Tut.by, не считает белорусский язык фактором национальной консолидации. «Гораздо больше людей говорят на белорусском в деревнях, чем в городах, и больше людей говорят на белорусском в старшем поколении. При этом сторонников независимости и европейского выбора больше среди молодежи и в городах», — ​рассказывает Шрайбман.

Сам он называет себя «пробелорусским человеком», «прозападным либералом», но не считает, что ему нужно говорить на национальном языке, чтобы еще больше чувствовать себя белорусом. «Тем более что русскоязычные города не меньшая опора независимости, чем белорусскоязычные села. Развитие белорусской идентичности и языка необходимо для укрепления независимости страны, и я за то, чтобы чиновники говорили всегда на белорусском, за максимально агрессивную пропаганду белорусского языка, но я также понимаю, что одной из частей успеха Лукашенко в 1994 году был страх немаленькой части населения перед тем, что у них заберут их привычную советскую, мягкую пророссийскую идентичность», — ​говорит Шрайбман.

Он сравнивает Беларусь по отношению к русскому языку, интеграции с Россией и национальной идентичности с Харьковской областью. «Это не Донбасс, который агрессивно настроен к Киеву, они лояльно относятся к Украине, считают себя ее частью, любят украинский, но говорят все по-русски», — ​говорит журналист.

Николай ЧЕРГИНЕЦ, председатель Союза писателей Беларуси и сторонник Лукашенко, считает, что Беларусь четко ответила на вопрос о языках на референдуме 1995 года. Он приводит несколько причин плачевной ситуации с белорусским: «Беларусь в составе СССР была одной из передовых республик, а основным языком был везде русский. После войны Беларусь была разрушена немцами полностью, и к нам в первую очередь поехали русские специалисты и привезли русскую документацию. Да и пропаганда белорусского языка нацистами сработала не в его пользу».

Как глава Союза писателей он утверждает, что государство и так поддерживает белорусский: «Например, государство доплачивает за издание белорусских книг, а по нашему предложению было принято решение делать таблички улиц и дорожные знаки по-белорусски. Еще мы внесли предложение сделать льготы для тех, кто будет ходить на курсы белорусского, например, на час раньше разрешить уходить с работы». Чергинец милостив, но непреклонен: «На местном уровне надо больше давать возможностей говорить по-белорусски, но только не революционным путем, а спокойной работой, поощрением — ​дать побольше поблажек школам, сделать образцом для подражания. Важно не дать ему погибнуть».

Но, конечно, на самом деле Чергинец, как и большинство чиновников, белорусский язык развивать не хочет — ​он напоминает, что белорусский — ​не язык ООН, что «когда встает вопрос набора в класс, невозможно набрать даже один белорусскоязычный», что это язык деревни, а не интеллигенции, ведь недаром 65% членов его союза пишут на русском.

— Трудно прививать белорусский язык еще и потому, что оппозиция делает это политическим лозунгом, — ​жалуется Чергинец. — ​Я как-то вручал премии молодежи, и среди нее затесался 30-летний безработный балбес. Премию он взял, но сказал: «Я не хочу вам руку пожимать, потому что вы не говорите по-белорусски». Вот вам и пропагандист белорусской мовы. Просто-напросто дурак, который не желает работать.

Пророссийский политолог

В Беларуси (научного сотрудника Института философии НАН) Алексея Дзерманта называют «пророссийским политологом», но российские сайты, поддерживающие концепцию «русского мира», маркируют его как «белорусского националиста». На сайте EurAsia Daily говорится, что Дзермант в 2002 году стал одним из основателей организации «Гега Рух», которая «одним из своих предшественников видела Белорусскую национал-социалистическую партию», а сам утверждал, что «белорусы — ​это даже не славянизированные балты, а третий балтский народ».

Аргумент посвежее: троих осужденных сторонников «русского мира» из Regnum Дзермант осудил: «Наказание для них слишком суровое, но в их творчестве есть явная манипуляция фактами, передергивание и попытка столкнуть лбами россиян и белорусов».

Однако сейчас политолог является постоянным автором белорусского «Спутника» и пишет в своей программной статье «Союз неразлучный» (иронии в заголовке нет) следующее: «Отказ от Союза станет настоящей катастрофой для Минска… Союз с Россией дает белорусам если не все, то очень многое, самое главное. Именно ему мы обязаны спокойствием и уютом». Именно у Дзерманта канал НТВ берет комментарий для сюжета о росте национализма в Беларуси.

— Вы себя сами называете пророссийским политологом? — ​уточняю я.

— Я называю себя пробелорусским, но оппонентам выгодно поставить ярлык. Но да, я за союз с Россией, за интеграцию с ней и за пророссийскую геополитическую ориентацию.

Дзермант не отрицает, что был сторонником западного пути для Беларуси, но понял, что заблуждался. «Для многих молодых людей, которые интересуются интеллектуальными вещами, альтернативы нет. Если интересуешься историей и философией, то в Польше или Прибалтике можно получить образование, поэтому я довольно рано попал в пул политологов, которые продвигают идею, что нам надо быть с Литвой и Польшей, что мы отдельная [от России] цивилизация», — ​рассказывает Дзермант.

Но еще до Майдана западник прозрел: «Во время попытки переворота в Минске в 2010 году я увидел, как прозападных политиков использовали в грязных целях, и мне стало понятно, что это не лучший путь для Беларуси, что у нас будет гражданский конфликт с последующей войной. К 2014 году я более-менее представлял, что такое украинский национализм и его младший белорусский братик, поэтому я логично пришел к мысли, что я не могу основывать свою идентичность и мнения на этих деструктивных идеях».

Редко встретишь такой кардинальный поворот в идеологии у публичного человека. Зато теперь именно Дзерманта белорусские журналисты советуют как едва ли не единственного публичного человека в Минске с пророссийскими взглядами. Конечно, он выступает за суверенитет Беларуси и не считает Россию угрозой для него. «Я рассматриваю союзное государство как возможность для Беларуси очень серьезного экономического роста. Российский рынок важен для Беларуси, а она может предоставлять гарантии безопасности для России, в военных вопросах противоречий я не вижу. Но надо строить союз, исходя из факта, что Минск от суверенитета не откажется. Спор идет экономический за достаточно большие деньги, он усиливает позиции прозападных политиков и националистов, то есть вредит имиджу союза и реальному налаживанию отношений», — ​переживает политолог.

— А союзный договор разве реально исполнить?

— Нет, невозможно создать политическую надстройку, да и вопрос с единой валютой нерешаем, но таможенная и акцизная политика могут быть решены даже в рамках этого договора, поэтому реалистично ожидать приведение союзного договора к современным реалиям. Россия говорит о выполнении условий 1999 года, но думаю, что это скорее аргумент в споре, чем реальное требование, — говорит Дзермант.

Он признает, что в истории Беларуси были периоды сильного польского влияния, но оценивает их критически. «Господство польских элит я рассматриваю как колониальный период, для большинства населения Беларуси это был период эксплуатации, и ни о каком национальном развитии речи не было», — ​говорит политолог. Выбор западного пути приведет, по мнению Дзерманта, к потере самостоятельности и влиянию Польши.

Зато советский период он считает периодом эмансипации белорусов, освобождения крестьянской массы. «Советский проект был освободительным для белорусов западной части страны, он вывел нас из польского государства, где нас ждала только ассимиляция, полный перевод на польский и привитость польского самосознания. Да, были репрессии, но для белорусов это был период роста и становления как нации — ​образование, наука, социальные лифты. Белорусы стали руководителями сами себе, поэтому назвать это периодом оккупации никак нельзя».

Политолог иронизирует, что «у молодежи в Минске есть мода на язык, на вышиванки, и это даже подхватило государство, но это не признаки самостоятельности». «Самостоятельность — ​это когда есть более-менее работающая экономика, когда в социальной сфере ваш социальный контракт выгоднее, чем в России. Тогда вы имеете аргументы. Не рюшечки эти, а то, что наша экономика может выжить без России. А наша медицина лучше, ведь в России она уже вся страховая».

Илья АЗАР,
спец. корр. «Новой»,
Минск—Москва

В заключительной части белорусской трилогии Ильи Азара речь пойдет о политических (и не только) перспективах оппозиции.


источник

Насильно Нил не будешь


Митинг в поддержку Нила Ушакова в Риге
РИА Новости

В последние месяцы в Латвии, обычно не столь богатой на крупные политические разбирательства, разразился громкий коррупционный скандал. Сначала Бюро по предотвращению и борьбе с коррупцией заявило о масштабной мошеннической схеме в муниципальном транспортном предприятии с участием представителей Рижской думы. В деле фигурирует взятка в размере 800 тысяч евро. Потом пошатнулись позиции Нила Ушакова — мэра Риги: многие чиновники, включая президента, призвали его взять на себя моральную ответственность и уйти в отставку, а в конце января в его доме и на рабочем месте прошли обыски. В понедельник в Рижской думе прошло внеочередное заседание по вопросу доверия Ушакову, которое он пережил с неплохим результатом: 33 голоса против 20.

Русский мэр латвийской столицы

Нил Ушаков — возможно, самый известный за пределами Латвии латвийский политик и один из главных политических долгожителей: он занимает пост мэра Риги уже десятый год подряд. Ушаков возглавляет социал-демократическую партию «Согласие», известную в первую очередь защитой интересов русскоязычного населения. В Рижской думе «Согласие» вместе со своим коалиционным партнером — партией «Честь служить Риге» — формирует правящее большинство.

На самом деле, живучесть Ушакова в роли мэра довольно объяснима. Во-первых, русскоязычное население — это чуть меньше половины всего населения Риги. И какие бы экономические или социальные реформы ни предлагали политики, когда дело доходит до выборов, этнический фактор становится главным. Пока латыши голосуют за разные партии, русские отдают свои голоса «Согласию». Да и после выборов тот же этнический фактор играет важную роль: сколько бы противники Ушакова ни говорили о коррупционных скандалах, аварийном состоянии домов и ямах на дорогах, для большинства русских он — их мэр, который защищает их интересы.

Во-вторых, это личность самого Ушакова. Он успешно поддерживает образ современного политика: активно пользуется соцсетями, как правило, предпочитая личный фейсбук общению с журналистами, создает вокруг себя молодежные волонтерские движения — своего рода личную гвардию Ушакова. Кроме того, безусловный козырь Ушакова — его жена Ивета Страутиня, этническая латышка, которая даже говорит по-русски с сильным акцентом. Брак с ней позволяет Ушакову из раза в раз напоминать: он-то на личном примере знает, что союз латышей и русских в Латвии возможен.

Правда, после 2014 года позиции Ушакова, как и его партии «Согласия», несколько ослабли. Вещи, до сих пор казавшиеся более-менее безобидными — договор «Согласия» с «Единой Россией» о сотрудничестве, дружба Ушакова с некоторыми российскими чиновниками, — некоторым перестали таковыми казаться. С тех пор «Согласие» несколько изменило риторику: в 2017 году Ушаков заявил, что договор с «Единой Россией» уже два года как утратил силу, а перед парламентскими выборами в октябре «Согласие» активно упирало на социально-экономическую программу, дистанцировавшись от традиционно «русских» вопросов — в том числе от развернувшейся как раз перед выборами активной кампании в защиту русских школ.

Уголовное дело

Скандал с Rigas Satiksme, рижским муниципальным транспортным предприятием, который начался в ноябре, — это, конечно, сильный удар по Ушакову и подарок его оппонентам. Деталей пока немного, но достаточно, чтобы репутация мэра — держателя долей капитала предприятия — сильно пострадала. В ноябре Бюро по предотвращению и борьбе с коррупцией начало активно расследовать закупки трамваев, троллейбусов и автобусов в 2016 году. По информации антикоррупционного бюро, предприниматели из Чехии и Польши договорились с представителями Рижской думы и Rigas Satiksme об этих поставках, чтобы легализовать преступно нажитые средства. В деле фигурирует взятка в размере 800 тысяч евро, кому именно — пока не говорят. За минувшие несколько месяцев правоохранители провели несколько десятков обысков и арестовали пятерых человек, еще двое арестованы в Польше, где идет параллельное расследование. Члены правления Rigas Satiksme подали в отставку. Подал в отставку и Андрис Америкс — теперь уже бывший вице-мэр Риги, глава партии «Честь служить Риге» и партнер Ушакова по коалиции в городской думе. Америкс уверил всех, что его совесть чиста, однако он считает сложившуюся ситуацию угрозой для собственной репутации и репутации партии.

Нил Ушаков тем временем брать на себя ответственность (даже моральную) не спешил, хотя оппоненты увидели в этой ситуации свой шанс: вот, наконец, возможность сместить засидевшегося мэра. 14 декабря оппозиция Рижской думы по инициативе депутатов-националистов начала сбор подписей за отставку Ушакова. Мэр решил сыграть на опережение: тем же вечером созвал внеочередное заседание, чтобы, как он написал у себя в фейсбуке, задать депутатам вопрос, пользуется ли он все еще их доверием. Оказалось — пользуется. Заседание вышло коротким: думское большинство поддержало мэра, оппозиция в знак протеста покинула зал. Казалось — мэр опять всех переиграл.

Однако 30 января сотрудники антикоррупционного бюро пришли с обысками уже к самому Ушакову: сначала в думу, а потом и в дом. Это казалось серьезным — в СМИ даже пошла информация о задержании мэра, которая, впрочем, очень быстро оказалась уткой. По словам самого Ушакова, в рамках уголовного дела против него не было выдвинуто никаких подозрений, как и не было применено статуса — даже свидетеля. И он настаивает на том, что ничего не знал о сомнительных схемах.

«Есть система, которая регулирует то, как происходит согласование и визирование всех решений сперва в предприятии, потом в муниципальных структурах, и только потом со всеми визами они попадают на стол мэра, — рассказал Ушаков «Новой газете». — В ситуации, когда документы согласованы и визированы во многих инстанциях, подготовлены заключения с рекомендациями, как представителю держателя долей капитала следует голосовать, нужны очень веские доводы, чтобы голосовать иначе. Ни в один момент не было признаков, что при покупке трамваев, троллейбусов, автобусов у производителей мирового масштаба тендер мог бы оказаться сомнительным».

Второй вотум недоверия

Многие отказываются верить, что Ушаков действительно ничего не знал. А даже если так, это говорит о неэффективном контроле. Министр регионального развития Юрис Пуце уже направил Ушакову официальный запрос с требованием объяснить: как он допустил такую ситуацию.

Депутаты из оппозиции Рижской думы на следующий день после обысков вновь собрали подписи, чтобы инициировать повторное рассмотрение вотума недоверия. Заседание состоялось в минувший понедельник. А перед этим, в субботу, у стен Рижской думы прошел митинг в поддержку «Согласия» и самого Ушакова. Мэр выступил с десятиминутной речью на двух языках, в которой снова повторил: он не совершал никаких противоправных действий, бояться ему ничего; и русские, и латыши — его семья, а Латвия — родина; «Согласие» — это партия, которая выступает за то, чтобы латыши и русские жили одинаково счастливо; латыши и русские могут работать плечом к плечу. Более трех тысяч человек (внушительная цифра для в общем-то не склонной к массовым протестам Риги) несколько раз прерывали его аплодисментами и криками «молодец!», «правильно!».

На внеочередном заседании думы, посвященном вотуму недоверия, Ушаков не выступал, зато с защитными речами выступили его соратники, припомнив все достижения мэра: новые школы и парки, отремонтированные улицы, а также широкую поддержку среди населения. Оппозиция настаивала, что человек, прямо или косвенно замешанный в коррупционном скандале, не может управлять городом. Ожидаемо, никто никого не убедил: оппозиция проголосовала за отставку, депутаты правящей коалиции — против. В итоге Нил Ушаков остается мэром Риги, по крайней мере — пока. А следствие продолжается.


источник

«Выбор остается за Скрипалями»

С момента отравления бывшего разведчика Сергея Скрипаля и его дочери Юлии в британском Солсбери прошел почти год; и если обстоятельства расследования периодически появляются в британских СМИ пусть и с разной степенью достоверности, то о судьбе самих Скрипалей по-прежнему известно очень мало.

В январе источники прессы в спецслужбах рассказали, что после выписки из госпиталя в Солсбери Сергея и Юлию взяли под программу защиты бывших агентов, и сейчас Скрипали, вероятнее всего, живут на юге Англии под присмотром спецслужб и медиков. По информации The Telegraph, британские спецслужбы помогают Юлии Скрипаль интегрироваться в общество: девушку могли обеспечить удаленной работой, в которой у нее есть возможность использовать русский язык, а этим летом ее навещали друзья из России и Великобритании. В отличие от дочери, Сергей Скрипаль с момента отравления ни разу не появлялся на публике, что по-прежнему дает российским властям возможность говорить о том, что россиян насильственно удерживают в Великобритании. О том, как устроена программа защиты бывших агентов и почему Скрипали скрываются от глаз общественности, «Новая» поговорила с бывшим офицером британской военной разведки с 25-летним стажем, экспертом по химическому оружию, полковником Филипом Ингрэмом.

— После отравления в марте прошлого года Скрипали находятся под спецпрограммой, которая обеспечивает безопасность бывших агентов. Что она из себя представляет и кто за нее отвечает?

— Это ответственность MI5 (служба безопасности Соединенного Королевства. — Ю. М.). Реализацией resettlement programme занимается специальный отдел этой службы: они присматривают за агентами, которых переселили в новое место, — ​как на территории Великобритании, так и за пределами страны. Частью этой программы могут быть разные люди, будь то сотрудники службы безопасности (MI5), секретной службы (MI6), военной разведки или сотрудники правоохранительных органов. Сколько людей в данный момент находятся под этой программой защиты, не знает никто, кроме сотрудников этого департамента, информация носит высокий уровень секретности. Но речь не идет об очень уж большом числе. Ровно так же, как и неизвестно, сколько денег ежегодно тратится на реализацию этой программы. Точную сумму узнать невозможно, потому что она просто заложена в бюджет на все секретные службы, которые потом распределяют деньги между собой. Но опять же — ​я не думаю, что на это тратят большие суммы.

— Понятно, что цель переселения — обеспечить безопасность и при этом дать экс-агентам возможность жить более или менее нормальной жизнью. Но если они до этого оказывались в поле зрения медиа, их же все равно будут узнавать на улице? Есть условие, что нужно кардинально менять внешность?

— Менять внешность не обязательно, но тут учитывается фактор, который влияет на принятие этого решения, — ​серьезность угрозы. Обычно все это выглядит так: офицер департамента MI5 садится и вместе с бывшим агентом обсуждает весь спектр мер, которые необходимы для защиты этого человека, и они вместе находят решение.

Если посмотреть на Сергея Скрипаля как на классический пример участника этой программы, то в первый раз — ​когда его переселили в Солсбери — ​он не менял внешность, свободно ходил по улице, его навещали родственники. Они точно обсуждали, хочет ли он использовать какие-то дополнительные технические средства, осознает ли он все риски, которым он может подвергнуться, выбирая тот или иной образ жизни. Задача сотрудника MI5 в данном случае была соблюсти баланс между тем, что хотел сам Скрипаль, и тем, что нужно для его защиты от дополнительной угрозы. Особенность в том, что экс-агент полностью вовлечен в процесс принятия решения, а сотрудники спецслужбы всегда обсуждают со своими подопечными меры, которые будут приняты.

— А разрешают ли в нынешней ситуации Сергею Скрипалю выйти на улицу и, например, пойти в магазин или на ужин? Это возможно?

— Ну, сейчас сходить в кафе ему будет проблематично, в том числе и потому, что прошло относительно немного времени после отравления. Я подозреваю, что он до сих пор проходит обследования и интенсивное лечение, потому что у него были серьезные проблемы со здоровьем, в том числе и в психологическом плане. Есть много свидетельств того, что такие отравления сильно отражаются на психике, ведь поражаются нервные окончания во всем теле и головном мозге.

Полагаю, что по этой программе Сергей и Юлия должны быть помещены в место, где они смогут вести нормальную, насколько это возможно, жизнь, одновременно получая необходимый уровень медицинской помощи. При этом спецслужбы будут внимательно отслеживать возможные угрозы, так как здесь расследуют не только покушение на убийство Скрипалей, но и смерть гражданки Великобритании Дон Стерждес, чей бойфренд через несколько месяцев после отравления полковника случайно нашел выброшенный флакон от «Новичка».

— Москва постоянно говорит, что Скрипали не выходят на связь со своими российскими родственниками, потому что им запрещают британские спецслужбы. Как люди под resettlement programme вообще поддерживают связь с родными? По каким-то защищенным каналам?

— Это всегда обсуждается с самими экс-агентами и зависит от их желания. Если посмотреть на Сергея Скрипаля, у него до отравления не было проблем с общением с семьей и Юлией, когда та была в России, но надо сказать, британские ведомства были серьезно осведомлены о его коммуникации. Ровно так же, как и российские спецслужбы, которые мониторили его звонки и переписку, чтобы понимать, что происходит в его жизни.

В этом и есть проблема: как только ты начинаешь вести общественную жизнь, ты повышаешь шансы на успех тем, кто хочет тебе навредить или понять, где ты есть. Поэтому в этот раз это будет отдельно обсуждаться с ним и Юлией: хотят ли они общаться с внешним миром и как часто они хотят это делать — ​еженедельно или даже ежедневно. Тут есть множество способов: если по соображениям безопасности невозможно сделать это в привычном виде, MI5 может предложить использовать одноразовые телефоны или e-mail. Если это что-то особо важное или срочное, то может быть задействовано третье лицо, через которое передадут это сообщение. Но все это в большей степени зависит от желания человека, который находится под программой защиты, в этом плане британские спецслужбы ничего не навязывают.

— Какова вообще вероятность того, что Скрипали когда-то смогут вернуться к нормальной общественной жизни? И есть ли у них какие-то договоренности на этот счет с британскими спецслужбами или ведомствами?

— Это сложный вопрос. Опять же, все зависит он них самих. Мы видели, что Юлия Скрипаль вышла на публику в мае прошлого года и сделала заявление, что было ее личным выбором. Перед этим она, конечно, посоветовалась, и ей рассказали о плюсах и минусах такого решения. Она публично отказалась от помощи российской стороны, и дальнейшее развитие событий тут тоже полностью зависит от нее: британские власти могут предложить ей возможность остаться здесь, получить британский паспорт или даже сменить имя и личные данные. Выбор останется за ней.

Аналогично и с Сергеем Скрипалем (в отличие от дочери, Сергей является подданным Великобритании. — Ю. М.) — ​британские власти расскажут, что бы они рекомендовали делать ему в такой ситуации, объяснят, какой уровень безопасности они в состоянии ему обеспечить и как сделать так, чтобы максимально снизить потенциальную угрозу. Если он откажется или захочет чего-то большего, чем ему могут предложить спецслужбы, — ​это тоже будет обсуждаться. Но тут важно понимать, что финансовые ресурсы британских спецслужб вовсе не безграничны.


источник

«Национальная идея? Стать белорусами!»


Фото: Виктор ДРАЧЕВ / ТАСС

В конце 2018 года отношения между Россией и Беларусью накалились до предела. Москве, похоже, надоело помогать братьям-белорусам, не получая ничего взамен, и она предложила экономическую помощь привязать к большей политической интеграции. Лукашенко забил тревогу, публично рассказал, что Россия хочет Беларусь аннексировать. Специальный корреспондент «Новой газеты» Илья Азар отправился в Минск, чтобы выяснить, ждут ли братья-белорусы российских «зеленых человечков» и готовы ли сплотиться вокруг Лукашенко, защищая суверенитет своей страны. О возможной аннексии Беларуси заговорил в прошлом году сам президент Лукашенко. Поводом стала грядущая отмена Москвой налогового маневра в нефтяной отрасли (отмена к 2024 году экспортной пошлины при увеличении налога на добычу полезных ископаемых). «Я понимаю эти намеки: получите нефть, но давайте разрушайте страну и вступайте в состав России… Не мытьем, так катаньем инкорпорируют страну в состав другой страны… Некоторые прямо говорят — мы готовы, чтобы вы шестью областями вошли в состав Российской Федерации», — сказал Лукашенко.

Беларусь объявила, что потеряет из-за этого 8 миллиардов долларов и потребовала компенсацию. В конце ноября стало понятно, что Москва предоставлять ее не хочет. 10 января 2019 года Лукашенко заявил, что налоговый маневр для Беларуси — это не катастрофа: «Если изберет руководство России такой путь движения и потерю единственного союзника на западном направлении, это их выбор».

Партизанский командир

«Угроза [аннексии] реально существует. Это не преувеличение, и она возрастает с каждым днем все больше и больше», — убеждает меня лидер партии «Белорусский народный фронт» (БНФ) Григорий Костусев.

— Сейчас власти России открыто говорят, что нужно вернуть все страны СНГ в состав России и воссоздать Советский Союз! — разгоняется политик.

— Ну все-таки это неофициальный курс, — возражаю я.

— Как неофициальный? Будет интеграция — будет нефть и газ по дешевым ценам. Это намеками сказал Медведев. А Жириновский говорил, что Беларусь не страна, а белорусский не язык.

— Но все-таки в Крыму большинство населения действительно хотело в Россию, а у вас-то вроде нет, — робко возражаю я, но националист Костусев в свой народ не верит.

— 30% населения такой вариант рассматривают позитивно. Кремлевская пропаганда через телевидение и радио делает свое дело. Да и экономическая ситуация у нас не позволяет найти нормальную работу, так что у многих в головах создалось впечатление, что Беларусь не готова создать нормальные условия для проживания их семей, и только Путин может их спасти.

Мартинович: В случае с Беларусью нельзя опереться на соцопросы и сказать, что 70% против России или наоборот. Если вы слышите такое, то вами манипулируют, потому что сегодня ни рейтинг президента, ни ответы на основные вопросы не знает вообще никто — белорусская социология трагически погибла.

Впрочем, у Костусева есть план сопротивления: на пике противостояния Москвы и Минска белорусские националисты потребовали от Лукашенко «ограничить трансляцию российских телеканалов, разжигающих межнациональную вражду и по существу являющихся средствами ведения информационной войны». Пока безрезультатно.

У 61-летнего Костусева грустный взгляд и густые седые усы — он совсем не похож на радикального националиста. Вот и слова его под стать: «Ненависть по национальному признаку для нас неприемлема. Для нас все равны — белорусы, поляки, русские, литовцы и евреи. Они все имеют равные права».

У Костусева есть короткий ответ на вопрос о национальной идее Беларуси: «Белорусы должны стать белорусами».

— А как ими стать?

— Разговаривать на белорусском языке, создать высшее учебное заведение и школы на белорусском языке.

— А ограничивать русский язык надо? Как в той же Украине делают? — спрашиваю я, но националист Костусев от вопроса уходит, как и почти все мои оппозиционно настроенные собеседники в Беларуси. «Русский у нас был и останется. Все белорусы лучше знают русский язык, чем россияне! Но это не значит, что, развивая русский язык, мы должны уничтожать белорусский», — выворачивается Костусев.

Мне интересно, как он представляет себе российскую оккупацию братской Беларуси, если считает угрозу реальной.

— Население будет встречать «зеленых человечков» с цветами?

— Самый страшный вариант — это когда мы сегодня ляжем спать под красно-зеленым флагом, а завтра проснемся под триколором России. В восточных районах нашей страны силовики практически уже готовы за большую зарплату и какие-то льготы вывесить российский флаг на своих отделах милиции и военкоматах. Часть чиновников за коврижку сдадут независимость Беларуси и той территории, которой руководят. Это не пустые слова, ведь я сам живу в Могилевской области, в Шклове — городе, откуда вышел Лукашенко.

Впрочем, тут же оговаривается Костусев, российских оккупантов в Беларуси ждет совсем не крымский сценарий, а афганский. «Белорусы с молоком матери впитали в себя партизанские хитрости, и многие будут готовы пойти в лес», — уверяет меня Костусев.

— А вы в случае партизанской войны пойдете в лес?

— Я бывший офицер запаса, владею любым стрелковым оружием, могу водить танк, боевую машину пехоты, трактор, любую машину. На соревновании по стрельбе на Кубок генерала Фролова я сейчас занял первое место по стрельбе из пистолета. Рука твердая, и навыки остались. Мне ничего не стоит пойти в лес, — гордо, но немного уклончиво отвечает Костусев.

Шрайбман: Костусев — очень мягкий националист, да и то потому, что возглавляет БНФ. Вообще, он компромиссный политик, договороспособен, и его зовут на ток-шоу государственных каналов.

Поглощения не будет

Журналист крупнейшего белорусского информационного сайта Tut.by Артем Шрайбман написал для российского сайта Carnegie.ru статью «Братское поглощение», в которой довольно убедительно расписал, почему Беларусь останется независимым государством.

Во-первых, Россию в соседней стране, уверен Шрайбман, никто не ждет: «Самое главное, что люди не чувствуют центральную власть своим врагом, и это ключевая вещь, которая отличает наших пророссийских от тех, что в Латвии, на Украине и в Грузии. Нет никакой враждебности между белорусскими русофилами — а у нас их 70% — и минской правящей элитой, поэтому вбить между ними клин очень сложно даже для российской пропаганды, которую при надобности отключат».

Отсутствует в Беларуси и такой важный бонус для аннексии, как пророссийские политические силы вроде «Русского единства», которым в Крыму до 2014 года руководил его нынешний глава Сергей Аксенов. «Нет никого, кто бы топил за более серьезную интеграцию, нет сил, которые позволили бы себе выступать с более пророссийских позиций, чем Лукашенко», — объясняет журналист. Тех, кто пытался, ждала печальная судьба.

— А ведь говорят, что в силовых структурах Беларуси, как было в том же СБУ в восточных областях Украины, полно сторонников Кремля?

— Не исключаю, что такие люди в Беларуси есть, но персональные риски при попытке несанкционированного общения или организации чего-то несистемного гораздо выше, чем на Украине. В Беларуси всепроникающий страх в чиновничьей среде такой, что они шепотом разговаривают, а если что-то сливают журналистам, то пользуются самыми новыми сетями, — считает Шрайбман.

Он уверен, что аннексировать Беларусь не нужно самой России. «Если бы белорусские элиты хотели, то Россия бы не отказывалась, а нашла бы вариант для инкорпорации, но не верю, что в России есть план во что бы то ни стало присоединить Беларусь, — объясняет он мне. — Риски, связанные с конфликтом с единственным союзным режимом на западном направлении, превышают все бонусы, причем иллюзорные».

Преданный соратник

В конце 50-х годов Николай Иванович Чергинец играл в высшем дивизионе чемпионата СССР по футболу за клуб «Молдова» (нынешний «Зимбру»). Затем работал в органах внутренних дел, где дослужился до генерал-лейтенанта, воевал в Афганистане.

С 70-х годов занялся литературной деятельностью. Написал более 50 книг — в основном криминальные романы, но и, например, «Тайну овального кабинета», где называет член президента США то «жалом», то «возбужденным мечом», то «гименеевым ножом». Впрочем, это не помешало Чергинцу возглавить Совет по нравственности. С 1996 по 2008 год Николай Иванович был депутатом белорусского парламента, а с 2005 года возглавляет Союз писателей Беларуси (создан в пику другому, недостаточно лояльному Лукашенко).

Чергинец принимает меня в своем кабинете за огромным письменным столом. Николаю Ивановичу уже 81 год, он не очень хорошо слышит и иногда забывает слова. Он признает, что Лукашенко «больше смотрит на Запад, потому что жизнь заставляет», но ухудшать отношения с Россией не хочет. «Тут налицо спор хозяйствующих субъектов. Это базар, один хочет продать дороже, другой хочет купить дешевле», — Чергинец объясняет все проблемы между двумя странами экономикой.

По его мнению, и Лукашенко, и Путин сходятся во мнении, что в России и Беларуси живут братские народы. Правда, объединяться им еще рано. «Это не надо России. А вот голос поддержки в ООН России нужен как никогда. На последнем заседании ООН против осуждения России за Крым только Беларусь, Армения и Узбекистан ее поддержали (на самом деле еще 23 страны. — И. А.). И потом, Россию не поймут в мире, и после этого ни одно маленькое государство не пойдет на сближение с Россией, боясь, что она его проглотит», — рассуждает Чергинец.

Флаг перемен

Мало кто в Беларуси спорит, что после присоединения Крыма к России Лукашенко изменился. В июле 2014 года он выступил на Дне независимости по-белорусски, сказав: «Мы павінны памятаць: кожны, хто замахваецца на адзінства нацыі, — вораг Беларусі». На улицах с тех пор стало больше социальной рекламы на белорусском, и в некоторых российских СМИ заговорили о «ползучей белорусизации».

«Возвращение Крыма» привело не только к белорусизации, но и к демократизации. К выборам президента 2015 года из тюрьмы вышли последние и самые железные оппозиционеры, а в 2016 году их впервые при Лукашенко пропустили в парламент страны. Депутатами стали председатель Общества белорусского языка Елена Анисим и представитель Объединенной гражданской партии Анна Канопацкая.

Сейчас она борется за принятие своего закона о бело-красно-белом флаге (белорусы называют его просто БЧБ-флаг). Он использовался как государственный флаг независимых Белорусской Народной Республики (БНР) 1918 года и Беларуси 1991–1995 годов. После прихода к власти Лукашенко на референдуме был возвращен флаг Белорусской ССР (но без серпа и молота), а использование БЧБ-флага было негласно запрещено — за это могли арестовать.

Канопацкая внесла закон о внесении бело-красно-белого флага в список историко-культурных ценностей. То, как объясняет необходимость принятия законопроекта Канопацкая, должно устроить даже Лукашенко: «Основная идея в том, чтобы люди могли его использовать наравне с красно-зеленым. Это попытка поднять гражданскую активность белорусов, потому что они не пойдут сражаться за власть, а за независимость Беларуси под БЧБ-флагом — пойдут».

— Так примут законопроект?

— Конфликт с Россией может сыграть на руку, — улыбается депутат.

Дашкевич: Лукашенко первое, что сделал, когда пришел к власти, — рвал этот флаг, поэтому я не думаю, что его разрешат. А я плакал, когда флаг рвали, и это меня привело в оппозицию.

Пожалуй, главным свидетельством того, что Лукашенко (возможно, временно) изменился, стало празднование Дня воли. Этот неофициальный праздник каждый год 25 марта в день провозглашения БНР празднует оппозиция под бело-красно-белыми флагами. Власти Беларуси при Лукашенко праздник этот не отмечают, а оппозиционеров всегда жестко разгоняли.

Но в 2018 году все изменилось — организацией занялась молодежь, которую больше беспокоит национальная символика и белорусский язык, чем преступления режима Лукашенко. Провести свой праздник им власти не мешали, а скорее даже помогали — договаривался Костусев. В 2019 году организаторы подали заявку на шествие по центру городу и акцию-концерт на стадионе «Динамо», вмещающем 40 тысяч человек. Пока Лукашенко думает.

Белорусский гамон

Организатором нового фестивального Дня воли стал 31-летний Павел Белоус. В его магазине Symbal.by продаются товары с белорусской национальной символикой и книги на белорусском языке (даже Светлана Алексиевич тут в переводе). БЧБ-флаг можно купить у Белоуса за 20 рублей (примерно 600 российских рублей), черную футболку с желтой надписью «Гамон» (написано тем же цветом и шрифтом, как ОМОН на форме милиционеров, но означает «******») — за 25.

«У каждого белоруса в какой-то момент просыпается национальное самосознание. У меня оно проснулось в школьные годы, благодаря тому, что я услышал группу NRM. Я родился в маленькой Лиде, послушал и подумал: «Вау! Оказывается, у нас есть классные белорусскоязычные группы и крутая литература не хуже европейской!» — объясняет Белоус, как он стал патриотом.

Мартинович: Во времена БССР степень пропаганды белорусского языка и вовлечения в него была гораздо выше, чем сейчас. В Беларуси эпохи Мазурова значительная часть школьных учебников была на белорусском языке. На идейном уровне в Беларуси все готово, собственноручно выстроено за 25 лет под русский мир. Еще бы 10 лет независимости, и появилась бы критическая масса опыта жизни в независимой стране.

Семь лет назад Белоус создал «Арт-сядзiбу», некоммерческую организацию для популяризации белорусской культуры и языка. У ее сайта нет русской версии, а самым известным ее проектом стала «вышимайка» — футболка с национальным орнаментом. «Наша цель — показать, что белорусский продукт может быть красивым, стильным и востребованным. Показать, что белорусское — это не колхозное, не «Нью Советский Союз», а что у нас есть колоссальный исторический фундамент, нужно просто подать его современно», — рассказывает Белоус.

И «Арт-сядзiбе» удалось — «вышимайки» стали популярными (ее надел даже Лукашенко), а национальный орнамент стали использовать все крупные компании, которые видят, что «товар с национальным колоритом более востребован».

А ведь сначала власти Белоусу пытались мешать — за 7 лет существования «Арт-сядзiба» переезжала не по своей воле пять раз. «Нас выгоняли, потому что мы говорили на белорусском и мы оппозиционеры, но называли разные причины: например, что мы мешаем открыть швейный цех, хотя потом в том помещении открылся секс-шоп». Сейчас «Арт-сядзiба» переезжает уже без всякого давления сверху. Просто захотелось помещение побольше.

Бизнесмен-патриот объясняет, что раньше белорусское государство считало его своим врагом. «Хотя я главный, кто скажет, что хочет, чтобы Беларусь была сильной и процветающей, но я враг, потому что все равно думаю как-то не так. При Лукашенко вечно идет поиск «пятой колонны». Но давайте искать не врагов, а союзников, ведь у нас одна общая идея — свое независимое государство, и этой позиции придерживаются как власть, так и оппозиция. Давайте от этого отталкиваться!»

— Получается, лучше внешнего врага найти? Россию? — спрашиваю я, но Белоус вопрос не понимает.

Он, как и Костусев, говорит, что национальная идея белорусов состоит в том, чтобы стать белорусами. От Белоуса узнаю, что это слова Алексиевич с январской лекции в Минске. «Что это значит? Сформировать четкое понимание своей принадлежности к этой стране, понять, кто ты в ней и что ты можешь сделать, чтобы она стала лучше, — не мусорить, работать, платить налоги, не врать и не обманывать», — говорит Белоус. Вот как, оказывается, просто стать белорусом.

Россия Белоуса откровенно (и это, наверное, неудивительно) раздражает: «В России есть мнение, что мы ее просто боготворим и считаем, что это самая крутая страна, супердержава с суперэкономикой, и хотим прямо завтра стать ее частью. Но белорусы умные и видят, что происходит с другими регионами, которые Россия пытается контролировать. Крым, Абхазия и Южная Осетия жить лучше не стали», — говорит он. И спрашивает меня: «А вам хочется, чтобы Беларусь стала частью России?»

— Если вы сами захотите, то я не против.

— А вы думаете, может захотеть? Мы точно не захотим! — Белоус постепенно возбуждается. — А если вы хотите, то сделайте так, чтобы мы захотели.

Белоус, конечно, не фанат Лукашенко, но он и не диссидент, поэтому отношение к президенту у него, похоже, меняется. «Пока двоякое отношение — есть ощущение, что для своих внутренних благ Лукашенко может слить Беларусь, но есть и мнение, что он никогда на это не пойдет, потому что это будет его исторический провал.

Важно, как он будет отстаивать независимость и что будет делать для консолидации общества».

Шрайбман: Лукашенко стал чаще говорить по-белорусски, поручил давать больше пространства для белорусских инициатив, больше белорусского стало на улицах, но школы не открываются, а закрываются, а число говорящих на белорусском не растет. Пока эти шаги власти очень символические и поверхностные. Лукашенко — человек очень советского антинационалистического сознания, он видит в националистах врагов, которые воевали с ним в 90-е и сейчас его не любят, поэтому ему трудно сделать шаг навстречу. Он себя позиционирует как человека, при котором националистам не удалось повернуть страну в сторону белорусского фашизма. К тому же Беларусь — это страна, очень сильно ошпаренная Второй мировой, и здесь многие относятся негативно ко всему белорусскому и национальному, потому что боятся каких-то мифических националистов.

Белоус прямо говорит, что его отношение к Лукашенко будет зависеть от реакции властей на его заявку на День воли: «До конца сформировать отношение сложно, потому что у белорусской власти две руки — одна рука бьет по жопе, другая гладит по голове, и непонятно, в какой момент что произойдет».

— То есть если он начал гладить по голове, то вы сразу забудете, как он бил по жопе?

— Мы разве говорим, что будем за него голосовать или участвовать в его политике? Мы говорим, что Беларусь — независимая страна со своей культурой, историей и традицией, которые не идут в русле современной идеологии страны, которая говорит, что начало страны — это образование БССР в 1919 году.

— Но что важнее — права человека, демократия или национальная идея?

— У государства есть основные столпы — институты власти, демократические или не демократические, и национальная идея. Если бы Беларусь была демократическая и национально ориентированная, то, поверьте, мы бы такой рывок сделали в развитии и ушли бы далеко от всех остальных постсоветских стран! А мы сами себя тормозим. Вы посмотрите на белорусский IT, которому дали свободу. Дайте белорусским мозгам не только свободу мысли, но и свободу действия!

Влиятельный программист

Раньше мир вспоминал про Беларусь только как про вотчину последнего диктатора Европы (чем крайне белорусов бесил). Но недавно все изменилось — Беларусь внезапно стала чуть ли не самой прогрессивной на планете страной по законодательству в сфере IT и криптовалют.

IT-индустрия процветает в Беларуси с середины 2000-х — к 2010 году это вылилось в такие известные программы, как Viber, World of Tanks или Maps.me (чуть позже и MSQRD). Но хоть сфера и росла очень быстро, все было заточено, говорит венчурный инвестор и бизнесмен Виктор Прокопеня, на аутсорсинговую бизнес-модель, что, по сути, аналогично продаже сырья. «Темпы роста начали падать. Стране нужно и интересно создавать свои продукты и их продавать», — рассказывает Прокопеня. Он-то и добился изменения ситуации.

Мы сидим с одним из самых богатых людей Беларуси за большим столом в его офисе — полтора года назад на моем месте был Александр Лукашенко. Белорусские журналисты называют Прокопеню «влиятельным бизнесменом», намекая на его приближенность к президенту, но сам он говорит, что они виделись лишь дважды и никаких доверительных отношений между ними нет.

Одна встреча 13 марта 2017 года оказалась особенно продуктивной. То, что она состоялась, Прокопеня называет «случайным стечением обстоятельств», а ее последствия, похоже, удивляют его до сих пор. «Мы разговаривали три часа по поводу всех проблем IT-бизнеса, он все поддержал. Все идеи, которые мы предложили, были приняты», — рассказывает Прокопеня.

Уже в декабре 2017 года был подписан декрет, по которому, перечисляет Прокопеня, «можно использовать английское право, можно привлекать инвестиции через криптобиржи, убрана вся бюрократия, силовики не могут прийти в IT-компанию без разрешения ПВТ (Парк высоких технологий, где и находятся все IT-компании. — И. А.), а иностранцев можно нанимать без оформления вида на жительство».

Итоги потрясающие, и Прокопеня в разговоре несколько раз это подчеркивает. По словам бизнесмена, за 2018 год IT-сектор Беларуси вырос на 40%, экспорт Беларуси увеличился на 500 миллионов долларов, ВВП вырос на 2 миллиарда, из которых четверть — это IT.

Важной частью декрета он называет и разрешение на функционирование криптобирж. Прокопеня долго и увлеченно рассказывает про блокчейн и токены — я понимаю только одну фразу: «Во всем мире пытаются отрасль встроить в существующие технологии, то есть регулировать ее, как недвижимость или сырье, но это новый феномен, и круглое к квадратному не идет. Беларусь — первая страна в мире, которая практически с нуля написала регулирование для всех аспектов применения блокчейна. Через эту штуку можно в Беларусь закачивать инвестиции, а без них не бывает экономического роста».

Я пытаюсь поговорить с Прокопеней о политике, но получается не очень.

— Свобода для бизнеса, но несвобода для общества. Может ли так быть?

— Есть известная книжка Why nations fail, в которой пишут, что при наличии инклюзивности экономической системы может быть рост, но до какого-то предела, а с политической инклюзивностью рост выше. Китай, по мнению автора, из-за этого прекратит свой рост, но пока этого не произошло, да и в мире есть некоторые страны, вроде Сингапура, где экономическая инклюзивность и рост есть, а политической инклюзивности нет. История знает примеры, что это возможно. То, что мы имеем в Беларуси в IT-сфере, это подтверждает, но мы не знаем, возможно ли это в долгосрочном периоде, и было бы это быстрее в случае политической инклюзивности, тоже не знаем. У меня по этому поводу нет мнения, а говорить непрофессионально я не хочу.

Для Лукашенко IT-прорыв явно нечто больше, чем милая игрушка. Прокопеня уверен, что в перспективе доход от развития этой индустрии может превысить потери от экономического разрыва с Москвой. «Стопроцентно однозначно да. Я видел данные, что из-за налогового маневра Беларусь потеряет 350 миллионов долларов, но если IT-сектор сохранит темпы роста, то быстро компенсирует существенную часть этих потерь. Вполне возможно, что через 10 лет у нас будет вклад от IT в ВВП 10–15 миллиардов, а в бюджет — 2–3 миллиарда, и это точно больше, чем даже самая большая цифра, которую Россия называет как свою поддержку Беларуси», — говорит влиятельный программист.

Илья АЗАР,
спец. корр. «Новой»

Продолжение следует


источник

Иногда лучше говорить, чем пережевывать


Доклад международной следственной группы JIT
East News

Консультации между представителями трех стран об ответственности за трагедию над Донбассом, могут пройти в течение ближайшего месяца. Сенсационную информацию в конце прошлой недели подтвердил голландский министр иностранных дел Стеф Блок. После четырех лет в отсутствие какого-либо компромисса между Москвой и Западом такая новость выглядит как прорыв. Но стоит ли на самом деле ждать компромисса?

Сами по себе консультации не являются юридической процедурой, а лишь форматом для переговоров.

В мае 2018 года Нидерланды и Австралия впервые официально заявили об ответственности российских властей за гибель пассажирского лайнера. Ранее международная следственная группа (JIT) представила в Голландии массив доказательств о причастности 53-й бригады российской ПВО к транспортировке в Донбасс установки «Бук», из которой стреляли по «Боингу». Следователи заявили, что располагают убедительными и разноплановыми доказательствами, в том числе и снимками со спутников. Российская сторона ответила спустя четыре месяца — в сентябре 2018 года генералы Минобороны провели в Москве собственную презентацию, где демонстрировали «архивные бумаги», свидетельствующие об украинском происхождении ракеты. Впрочем, архив МО РФ международных следователей так и не убедил, в то же время сведений о роли российских подразделений в трагедии, по данным «Новой», стало лишь больше.

Тема МН17 была и останется одной из самых больных точек в отношениях официальной Москвы и Запада. Атака на самолет стала основанием для введения жестких секторальных санкций ЕС в отношении России, которые продлеваются каждые полгода. К лету 2019 года ожидается, что следователи JIT представят свои заключения в суд Нидерландов в Гааге. По данным «Новой газеты», обвинения могут быть предъявлены нескольким гражданам России и Украины, которые занимали военные посты в самопровозглашенных республиках Донбасса, а сейчас скрываются в России; также есть вероятность, что в числе причастных могут быть названы представители официального российского командования.

Последнее обстоятельство никак не сможет устроить Москву. Однако способно создать почву для переговоров о преследовании (совместном) лиц, формально уже не имеющих отношения к российским подразделениям.

А теперь, учитывая контекст, еще раз посмотрим на новость о трехсторонних консультациях.

Впервые о возможности таких переговоров (в том числе и об ответственности) заявила сторона, с самого начала отрицающая свою роль и какую-либо вину в крушении рейса МН17. 11 января на первом после новогодних каникул брифинге официальный представитель МИД РФ Мария Захарова сообщила, что «контакт в трехстороннем формате» может состояться уже в ближайшие месяцы.

После подтверждения от главы голландского МИДа 8 февраля я попросил Марию Захарову еще раз прокомментировать участие Москвы в переговорах об ответственности, в ответ она прикрепила ссылку на свой январский брифинг.

В содержании этого брифинга на первый взгляд нет ничего, что могло бы вселить «западным партнерам» оптимизм. Выступая в своей традиционной манере, Захарова снова обвиняла Запад в бездоказательных обвинениях России, сомневалась в объективности международного расследования во главе с Голландией.

Но если приглядеться к формулировкам, то можно увидеть, что дипломат Захарова имеет в виду.

Например, фраза «В мае этого года Гаага совместно с Канберрой, явно форсируя события, выдвинула против России официальные обвинения» читается как то, что громкие наезды были преждевременными, ведь даже еще не поговорили толком неофициально!

Дальше: «Следствие «буксует», и возникает соблазн возложить всю ответственность, как всегда, на Россию». «Всю ответственность» действительно никто не признает, ну а частично — опять же надо сесть, поговорить.

Еще цитата: «У нас … большое количество вопросов, в том числе по факту незакрытия воздушного пространства для гражданских самолетов над зоной боевых действий в Донбассе». Всю вину возложить на Киев не получается, но хоть часть ее все равно должна быть официально признана Западом.

И, пожалуй, самое интересное. «Нидерланды и Австралия заинтересованы в обсуждении лишь юридической ответственности России и вытекающих из нее последствий, то есть требуют от нас признать вину в гибели малайзийского «Боинга» и покаяться».

Действительно, Москва постоянно дает понять, что не может быть никакой речи о формальном признании ответственности, но ведь можно искупить вину неофициально, без всяких процедур. Выплата компенсаций, а также преследование ответственных за перемещение «Бука», — это оставляет Москву «юридически» чистой при фактическом признании ответственности.

А завершается речь словами о том, что Москва готова к «предметному и профессиональному разговору».

Готова к тому, что стоило бы сделать еще четыре года назад?


источник