Меню

GraberBot ver. 1.0.0

NewsNetBot

Тру-ля-ля на сотню мегатонн

Концертный хор Санкт-Петербурга под руководством заслуженного артиста России Владимира Беглецова — давно известный и уважаемый петербургский музыкальный коллектив. Много лет он дает концерты в Исаакиевском соборе, одной из визитных карточек хора стали его ежегодные выступления в День снятия блокады Ленинграда: вечером этого дня перед входом в собор выстраивается большая очередь, сотни петербуржцев приходят на эти памятные и пронзительные концерты. И вытирают слезы под звуки «Прощай, любимый город» и «Слушай, Ленинград, я тебе спою задушевную песню свою…».

Финальную песню праздничного концерта 23 февраля этого года теперь слушают и обсуждают все соцсети и телезрители. Обычный для такого дня концерт с традиционным набором песен советского времени подходил к концу. После финальной песни, заявленной в программе, слушатели хлопали особенно горячо. Эти аплодисменты можно было воспринять как бисирование, дирижер снова встал за пульт, и хор исполнил песню, посвященную советской войне в Афганистане. Звучали слова о «черных тюльпанах», в которых отправляются гробы с погибшими солдатами.

Аплодисменты после ее исполнения были сдержанными, что вполне понятно — тема не располагала к веселью, тем более что страна только что отметила 30-летие окончания той страшной и бессмысленной бойни. Но то ли руководителю хора захотелось оживить обстановку, то ли он перепутал аудитории и обстоятельства, но Владимир Беглецов снова взмахнул палочкой и зазвучало разухабистое: «Тру-ля-ля да тру-ля-ля, все вокруг за три рубля, пополам гори земля неприятеля. И — на подводной лодочке с атомным моторчиком, да с десятком бомбочек под сотню мегатонн пересек Атлантику и зову наводчика: «Наводи, — говорю, — Петров, на город Вашингтон!» И снова: «Тру-ля-ля да тру-ля-ля, все вокруг за три рубля, пополам гори земля неприятеля…»

Самое «смешное» наступило потом — аудитория разразилась аплодисментами. То ли по инерции, то ли из чувства разухабистого патриотизма, так популярного в последние годы среди потребителей продуктов жизнедеятельности отечественного телевидения.

Сюжет тут же стал хитом просмотров в соцсетях. И как потом различные спикеры ни пытались «отмыть» исполнителя, заявляя, что песня, мол, старая, написанная Андреем Козловским в далекие и глухие советские времена, но изжога от этого тру-ля-ля до сих пор не проходит.

Как рассказал Юрий Мудров, директор музея Исаакиевский собор, афиша концерта была известна заранее, а произведения на бис всегда остаются на усмотрение руководителя хора.

— Мы заранее не знали, что прозвучит эта песня, — объяснил Мудров. — Что им пришло в голову — ума не приложу, пока руководитель хора на связь со мной не вышел. Поймите меня правильно — мы не цензура и не следственные органы, мы не ограничиваем хор и его руководителя в том, что исполнять, а что нет. И я, и мои коллеги в музее — мы против того, чтобы в стенах собора звучали слова, призывающие к раздору, к войне, и мы сейчас в полном недоумении. Мне очень обидно, что хор, входящий в состав музейного коллектива, устроил такое действие, из-за чего о соборе и музее стали говорить в таком негативном контексте.


источник

YouTube. Шутки кончились

«Я хочу принести свои искренние извинения всем, кого не оставила равнодушной или оскорбила моя позиция о пенсионной реформе… Мне не стоило утверждать что-либо, не разобравшись в важных нюансах проведения данной реформы, экономических и статистических данных».

Такого публичного извинения российский шоу-бизнес еще не видел. До сих пор звезды если и извинялись, то либо за «неподобающее поведение», либо за «глумление над историей». Просьба простить за мнение о пенсионной реформе явно выбивается из этого ряда. Извиняться пришлось суперпопулярному рэперу Василию Вакуленко (Басте), поддержавшему пенсионную реформу. И — ​что самое главное — ​не перед «влиятельными персонами», а перед обычными людьми, олицетворением которых выступил 27-летний видеоблогер Евгений Баженов, известный под псевдонимом BadComedian.

Баженов делает обзоры кино на YouTube. Он записал ролик с оценкой нового фильма Басты «Клубаре», однако, в отличие от остальных обзоров, пользователи в комментариях начали обсуждать не саму ленту, а комментарий от Баженова. В нем BadComedian с цифрами Росстата в руках доказывает ангажированность пропаганды относительно полезности пенсионной реформы для людей. В подобной пропаганде помимо политиков был замечен и Вакуленко. После разговора с Баженовым он решил реформу больше не поддерживать.

Извинения популярного рэпера — ​триумф BadComedian, и далеко не единственный. В этот раз речь шла совсем не о кино, а исключительно о политике.

Корреспонденты «Новой» проследили, как Баженов стал влиятельной медиафигурой, с мнением которого — ​в том числе по политическим вопросам — ​приходится считаться.

Все смешно, но деды воевали

Канал BadComedian появился на YouTube в тот момент, когда Евгений Баженов учился на третьем курсе факультета коммерции и маркетинга Российского государственного торгово-экономического университета (здесь он защитил диплом по теме вирусных видео). Первые его обзоры не отличались высоким качеством: это было обсуждение фильмов вроде «Индийский кошмар на улице Вязов», русский «Кошмар на улице Вязов» или трэшевый «Геи-ниггеры из далекого космоса». К четвертому полноценному обзору BadComedian нашел свою главную фишку: в комментарии для «Новой» кинокритик Антон Долин называет это правильно выбранной интонацией.

Баженов сделал обзор фильма «Искатели сокровищ» с актером Александром Невским (Курицыным) в главной роли. В этом обзоре BadComedian впервые широко применяет метод, который можно охарактеризовать как максимальное высмеивание. Каждый сценарный, режиссерский, актерский ляп Баженов доводит до абсурда за счет создания или применения уже имеющихся интернет-мемов. С подачи Баженова сочетание кадра из фильма и сопутствующего мема стало крылатым в социальных сетях, что придало обзорам «вирусность» и спровоцировало резкий рост аудитории. BadComedian заключает свой первый контракт с сервисом видеоконтента Caramba TV и получает символические суммы (от 5 до 20 тысяч рублей) за свои обзоры.

Кульминацией первого сезона BadComedian стал комментарий к фильму Никиты Михалкова «Утомленные солнцем. Предстояние». В течение 30 минут Баженов методично уничтожает сюжет фильма, и делает это совершенно серьезно, без стеба. Тема Великой Отечественной войны, как и советского прошлого, в принципе для Баженова становится «неприкосновенной». Любые художественные допущения в фильме Михалкова, от макания Сталина головой в торт (пусть и во сне) до испражняющегося на лету на головы советских жителей пилота немецкого бомбардировщика, воспринимаются Баженовым как кощунство. Мнение о советском прошлом и о войне у маркетолога Баженова в этот момент совпало с общим пропагандистским трендом.

Спустя год Баженов повторит эту же схему, выпустив обзор на «Утомленные солнцем. Цитадель». Суммарно два обзора набрали 13 миллионов просмотров — ​хорошие цифры для русскоязычного YouTube образца 2012–2013 годов. Сам Никита Михалков через 6 лет в интервью Юрию Дудю назовет BadComedian «очень талантливым парнем», но конкретно в отношении обзоров добавит, что Баженов «ни хера не понял».

Битва с российским кино

К 2016 году число подписчиков канала Баженова перевалило за миллион, летом 2018 года — ​за три миллиона.

«Мне кажется, основная аудитория BadComedian — ​люди, которые верят, как в догму, в то, что русское кино чудовищно, и даже Федя Бондарчук не прикольный чувак, — ​говорит Антон Долин. — ​И должен быть некий «киллер», который честно об этом скажет как можно в более жестких выражениях и превратит в отдельное развлечение высмеивание этого кино. Понятное дело, что в эту парадигму не включается ни возможный серьезный анализ фильма, ни тем более анализ с попыткой рассмотреть и положительные стороны тоже. Вообще мне кажется, что основная аудитория BadComedian — ​не те люди, которые ходят в кино, по крайней мере, не те люди, которые ходят в кино на российские фильмы. Они знают эти фильмы по его выпускам и, в общем, даже считают это доблестью, что они не ходили на сам фильм, не принесли туда свои кровные деньги».

В 2013–2014 годах влияние канала BadComedian продолжает расти. Баженова продолжает беспокоить «историческая правда о Второй мировой войне», и он выпускает свой единственный обзор компьютерной игры. Речь идет о Company of Heroes 2, которую блогер назвал «Игрой от нацистов». В этой псевдоисторической стратегии, изданной компанией Sega, антагонистами выступают советские войска, показанные абсолютно кровожадными, подлыми и действующими наперекор логике: одна из миссий, к примеру, предполагает сожжение игроком домов с мирными жителями. Баженов выжал из этого максимум: он перевел свой обзор на английский язык (опять-таки единственный раз), к теме быстро подключилось российское телевидение, и продажи игры в России в итоге пообещали остановить.

Баженов начинает получать первые «страйки» — ​то есть предупреждения на YouTube от недовольных обзорами людей. Одним из авторов жалобы был актер Михаил Галустян, другим — ​компания Enjoy Movies, основатель которой Сарик Андреасян поссорился с BadComedian из-за фильма «Быстрее, чем кролики». Баженов высказался о комедии хорошо, а в качестве примера плохих комедий привел фильм Андреасяна «Друзья друзей». Enjoy Movies добились блокировки нескольких видеофайлов на каналах Баженова, после чего тот записал ролик, в котором намекнул на то, что канал в итоге может быть закрыт. Тогда-то и выяснилось, что в защиту BadComedian готова подняться его аудитория, которая наставила на «Кинопоиске» «единиц» фильмам Enjoy Movies.

Компания достаточно быстро отозвала свои жалобы. Сейчас Сарик Андреасян вспоминает о происходящем как о казусе. «Страйк» в YouTube отправили юристы, я был не в курсе. Так как он использовал кадры из фильма без разрешения, юристы это сделали, даже не понимая, кто такой BadComedian. Потом люди стали обращаться ко мне: зачем вы так поступили? Я вообще в это время был в другой стране, даже не понял, что произошло. У нас в тот момент было 12 часов разницы, и я проснулся и понял, что меня ненавидит весь интернет, а я не понимаю, из-за чего. Я попросил разблокировать — ​вот и вся история», — ​объясняет Андреасян «Новой».

«Эксперимент, очевидно, неудачный»

После прекращения сотрудничества с «Карамба ТВ» Баженов открывает ИП, занимающееся созданием видеоконтента. Первое время бизнес не приносил прибыли, так что значительную часть заработков составляли доходы от концертов в так называемом BadTour — ​под этим названием подразумеваются поездки со стендап-выступлениями по России и странам СНГ. Позже Баженов запустил сбор пожертвований: любой желающий может перечислить блогеру деньги, если ему понравились обзоры. В среднем по итогам каждого обзора жертвуют чуть больше 1000 человек, речь идет о «сотнях рублей» с каждого.

Некоторые деньги приносит встроенная реклама на YouTube, однако размер этих доходов нельзя назвать стабильным. «Мне регулярно поступают предложения прорекламировать что-то в своих обзорах. Я не против, но пока не было ничего такого, что я сам бы хотел потом носить или использовать, — ​говорит Баженов. — ​Еще я всегда был фанатом техники Sony, и компания выдала мне камеру для съемок с условием, что я размещу ссылку на технические характеристики на своих страницах. Камера дорогая, но наши взаимоотношения рекламными не назовешь: для Sony это, скорее, просто имиджевая история, что один из популярных людей на YouTube снимает обзоры с помощью их оборудования».

Деньги, которые сейчас получает Баженов, по его собственным словам, покрывают расходы на создание обзоров. Журнал РБК в 2018 году оценивал доходы канала BadComedian в диапазоне от 100 тысяч рублей за донаты и от 50 тысяч рублей за 1 миллион просмотров (в среднем каждый обзор набирает минимум 4–5 миллионов просмотров). Баженов о своих нынешних заработках предпочитает не говорить, а в интервью Юрию Дудю скромно заявил, что ему достаточно «тысяч 40 рублей» в месяц.

В последние годы Баженов сместил акцент на связь между содержанием фильма и суммой потраченных на него денег. Учитывая, что значительная часть фильмов в России снимается на деньги от государственного Фонда кино, — ​BadComedian фактически занялся критикой бюджетных трат. Важным этапом в жизни канала стал обзор фильма «Кавказская пленница!» (ремейк фильма Леонида Гайдая). После совершенно уничижительных характеристик Баженова вроде «Это эпитафия карьере всех участвующих» или «Технологии сделали шаг вперед, российское кино сделало надгробие» и личного обращения к Владимиру Мединскому в Минкульте пообещали, что больше денег режиссеру «Кавказской пленницы!» Максиму Воронкову никто не даст. С тех пор Воронков не снял ни одной картины, а рейтинг его фильмов на «Кинопоиске» — ​один из самых низких.

Баженов, впрочем, считает, что критиковать нужно «всю систему». «Личности мало на что влияют, здесь дело в системе. Нельзя говорить, что во всех бедах российского кино виноват, например, Андреасян. Это ведь не так. Кинематограф не изменится, пока есть существующая схема [распределения денег] от Фонда кино и Минкульта», — ​объясняет смысл своей борьбы Баженов.

Еще одна веха — ​обзор фильма «Взломать блогеров», выпущенный в «пакете экспериментальных фильмов» Тимура Бекмамбетова, выступившего в качестве продюсера. Обзор посмотрели 12 миллионов раз, в кино на него сходила 21 тысяча человек. Фильм представляет собой захват видео с экрана компьютера, на котором три известных в молодежной среде блогера — ​Саша Спилберг, Марьяна Ро и Иван Гай — ​борются с эмодзи в форме смайлика. Баженов в ходе обзора смог доказать, что средства, выделенные на фильм (600 тысяч долларов от Фонда кино), использовались впустую, поскольку он «за 2000 рублей смог создать такую же графику».

После выхода обзора Минкульт начал проверку, а Владимир Мединский пообещал тщательнее подходить к вопросу финансирования кинопроектов. Директор Фонда кино Антон Малышев лишь смог сказать, что «эксперимент, очевидно, неудачный» — ​и это стало еще одним сквозным мемом Баженова.

Главное — ​не лезть в геополитику

«Мне нравится творчество BadComedian как минимум потому, что столь едкая сатира — ​в это хочется верить! — ​приучает российских кинематографистов к минимальной производственной дисциплине. Потому что он высмеивает те недостатки сценария, продакшна и актерской игры, которых всегда можно избежать, если относиться к своей работе ответственно, а к зрителю — ​с уважением», — ​говорит «Новой» кинокритик Егор Москвитин. У Антона Долина несколько другой взгляд: «Мне кажется, что BadComedian совершенно не ставит своей задачей сделать профессиональный анализ, наоборот, его оценочность и эмоциональность являются сильными сторонами обзоров. Он своего рода комический артист, стендапер, который сделал способом заработка глумление над русским кино, часто справедливое, а часто нет».

В 2017–2018 годах в обзорах Евгения Баженова начинает звучать новая интонация, хотя сам он такие изменения отрицает. BadComedian становится общественным деятелем.

В том же обзоре на «Клубаре» помимо обсуждения пенсионной реформы BadComedian одним скетчем жестко проходится по многим последним думским инициативам, включая законопроекты о фейк-ньюз и наказании за неуважительные высказывания в адрес власти. В обзоре фильма «Временные трудности» рассказчик отправляет явно лгущего главного героя в «Госдуму». В следующем кадре показан фрагмент трансляции с заседания Совфеда, на котором министр труда и соцзащиты Максим Топилин говорит о «беспрецедентном росте зарплат».

При этом с любыми заявлениями Баженова приходится считаться: у него около 5 миллионов подписчиков, его ролики посмотрели больше 600 миллионов раз. По силе воздействия он сравним с Алексеем Навальным, только его аудитория куда разнообразнее. Государству надо было очень постараться, чтобы человек, ностальгирующий по советской жизни, стал его критиком.

Баженов говорит, что нынешний политический режим — ​прямое следствие ельцинских лет, к которым у него стойкая неприязнь. Особенно четко это было артикулировано в обзоре фильма «Черновик»: «Мы поняли, что всю историю России всегда было плохо. За исключением периода правления Николая II, всегда были грязища, говнище, мучения. А потом пришел «Борис-креститель» и всех освободил. И сейчас мы живем в стране под предводительством прямых продолжателей дел Ельцина». Правда, и высмеивать первых лиц государства BadComedian не спешит, объясняя это тем, что «близко с этой темой не соприкасается». «То, с чем я соприкасался — ​ЕГЭ, пенсионная реформа (она напрямую коснулась моих родных), законопроект об оскорблении власти, — ​по большому счету, я против этого всего, — ​говорит Баженов. — ​А в геополитику я не лезу».

Единственный случай, когда BadComedian все-таки сталкивался с геополитикой, касался российско-украинских отношений и связан был с обзором фильма «Крым». Правильнее, однако, будет сказать, что в данном случае Баженов высмеивал госпропаганду, которая очень неумело объяснила свои действия в 2014 году с художественной точки зрения (обзор родил мем-цитату из фильма: «Да ладно?!» — ​«Фигадно!»). При этом сам Баженов не против пропаганды вообще, что неудивительно, а против ее глупейших проявлений. «Хочу еще сделать обзор на украинский фильм «Гвардия», который прямо очень смешной с точки зрения пропаганды, — ​рассказывает BadComedian. — ​Не хотелось бы, конечно, чтобы после этого мне куда-нибудь закрыли въезд, но это настолько бездарно сделанная пропаганда. Как в принципе и «Крым».

Отповедь клеветникам

Вершина творчества BadComedian на данный момент — ​обзор фильма «Движение вверх», который идет два с половиной часа, а Баженов на полную катушку использует все имеющиеся у него преимущества. Он разбирает с помощью воспоминаний участников Олимпиады в Мюнхене недостатки сюжета, находит аналогии с американским фильмом «Чудо», а скетчами откровенно глумится над режиссером Антоном Мегердичевым, который вместо реалистичного фильма снял безвкусную и нелогичную, с точки зрения Баженова, картину, оскорбляющую реальных прототипов.

Сам обзор спровоцировал скандал: меньше чем за сутки он набрал миллион просмотров (сейчас — ​14 миллионов), разгневанные фанаты BadComedian пришли на сайт «Кинопоиска» и массовым выставлением низких оценок выбили фильм из топ‑250 лучших фильмов за всю историю. Сын тренера Владимира Кондрашина — ​в картине его играет Владимир Машков, обогативший собрание мемов фразой «За себя и за Сашку!», — ​публично поблагодарил Баженова за «отповедь клеветникам». За несколько месяцев до этого вдовы баскетболистов проиграли суд с создателями фильма, поэтому публичная поддержка со стороны известного блогера и его аудитории выглядела в данном случае «утешительным призом»: значит, правда на их стороне.

«Я не смотрел до конца обзор, посмотрел первые четыре минуты, — ​заявил «Новой» режиссер фильма Антон Мегердичев. — ​Все прототипы героев прежде всего завизировали сценарий и были его консультантами. Комментировать эту неправду, что говорил BadComedian, мне совершенно незачем. А то, что были судебные издержки… те, кто подал в суд, не были героями, прототипами были их умершие родственники. Когда вышел обзор, я уже перестал думать о фильме, меня это никак не коснулось».

Несмотря на то что к обзору были и другие претензии, Баженов, выпустив его, подтвердил свой новый статус: человека, который борется с несправедливостью всеми доступными способами. Высказывание по пенсионной реформе — ​просто следующий логичный шаг в карьере Евгения Баженова. Этот шаг, однако, превращает его в фигуру на политической орбите. С точки зрения маркетинга к этому все и шло. «BadComedian огромному количеству людей заменил и профессионального кинокритика, и сам кинематограф», — ​говорит Антон Долин.

Вопрос только в том, что Баженов будет делать с этим капиталом. В политику он идти не хочет. «Не хочу быть использованным кем-либо, я стараюсь держаться своей аудитории, варюсь в ней и не пытаюсь претендовать на президентство или пост какого-нибудь министра культуры. И будем честными: я слишком молод, глуп и эмоционален, а кроме этого — ​сам постоянно допускаю ошибки», — ​говорит он. Хотя фанаты BadComedian на сторонних ресурсах уже активно пишут, что проголосовали бы за Баженова, участвуй он в выборах.

Вячеслав ПОЛОВИНКО,
Анастасия ТОРОП,

«Новая»


источник

Теория маленького человека


Фото автора

Представляем историю из собрания Русфонда, старейшего благотворительного фонда в России, который уже 21 год помогает тяжелобольным детям. Это обычный семейный портрет и простой рассказ о том, как люди преодолевают самое сложное, что может быть в жизни, — недуг собственных детей.

Страшновато, должно быть, оказаться в этой жизни маленьким человеком: достается больше проблем, и все они огромные. Захар Казинкин — ​тот вообще родился крошечным, весил всего 800 граммов. На парня навалилось все сразу: он едва дышал, легкие толком не работали. Когда его выходили, врачи нашли кучу болячек. Но главное, что выяснилось, — ​в позвоночнике Захара оказались недоразвитые позвонки, и с ними надо было повозиться. Позвонки следовало удалить, потом стянуть позвоночник специальными конструкциями, а потом носить особый корсет. Пережить такое страшно ли маленькому человеку? А по нему и не скажешь, особенно когда он носится по квартире и без умолку тараторит о том, как много еще надо успеть съесть конфет. Захар Казинкин счастлив. И явно потому, что только маленький человек способен показать, насколько велик и прекрасен наш грустный мир, как много радостного и необъяснимого он может совершить. Об этом мы и разговариваем с мамой Захара Татьяной Никитаевой.

«Муж у меня местный, из Новосибирска, а я родилась в Казахстане, в Павлодаре. Мы оттуда уехали, когда мне было девять лет. А школу закончила — ​приехала сюда учиться. Всегда хотела служить в полиции. Служила семь лет, правда, была на госслужбе. А когда с Захаром все это произошло, мне пришлось уволиться, и больше я не работаю.

С мужем, со Стасом своим, познакомилась я так. Я заболела, операцию мне сделали, была долгая реабилитация. Я общалась в интернете с людьми и познакомилась так со Стасом.

Двое мальчишек у нас, погодки. Старшего зовут Рома, а когда я вторым — ​Захаром — ​забеременела, думали, будет девочка. Стас сказал: это Захар.

На 21-й неделе я проходила обследование. Что-то врачам не понравилось, отправили меня на дополнительное УЗИ, а потом на МРТ. Было подозрение на диагноз Spina bifida, но его не подтвердили. Я на этой почве нервничала, давление поднялось, Захару стало не хватать кислорода. Экстренно меня прокесарили, родился он весом 800 граммов, маленький — ​34 сантиметра. Сначала он даже сам не дышал, был на искусственной вентиляции легких.

Но ничего, оклемался. Две недели был в реанимации, выкарабкался. Выписали нас домой, но началось воспаление. Попали в инфекционку, там нам сделали рентген и говорят: что-то у вас с позвоночником не то, езжайте в Институт травматологии и ортопедии. Там обнаружили врожденную аномалию — ​два полупозвонка, то есть такие недоформировавшиеся участки. Нам сказали: мы всего один раз делали такую операцию девочке с Алтая, мы ей поставили имплантаты. Один такой имплантат стоит около двух миллионов рублей. Меня прямо как кипятком облили. Я просто не понимала, как дальше жить.

В любом случае надо было, чтобы Захар подрос, мы просто ездили года три наблюдаться, посещали всякие реабилитационные центры. Захар встал и пошел поздно, походка у него была никакая, он все время падал, начал появляться горб. И однажды старая ортопед говорит мне: вам надо в Петербург, здесь вам не помогут, а там, в Институте Турнера, есть врач Виссарионов, он бог. Я взяла и написала. Отвечают: да, вставайте на госквоту, мы вам все сделаем. Суть такая: они не ставят имплантаты — ​просто удаляют полупозвонок и стягивают позвоночник специальной металлоконструкцией. Со временем образуется хрящевая ткань, и все срастается.

Нам говорят: после операции нужно будет носить специальный корсет. А корсет в госквоту не входит, надо будет покупать его дополнительно, а стоит он совсем недешево. И тут я вспомнила про Русфонд — ​всегда смотрю по телевизору про детей, которым он помогает, плакать начинаю, отправляю им деньги. И вот я позвонила, объяснила ситуацию, и мне согласились помочь!

Все пять часов, что шла операция, я пробыла в храме рядом с больницей. И все прошло хорошо. И Русфонд успел с корсетом — ​деньги собрали всего за два дня, причем сразу на два корсета: ребенок-то вырос. Конечно, реабилитация была тяжелая. Но он парень боевой, крепкий, вон он теперь бегает — ​не остановишь. Через полгода следующая операция — ​будут удалять второй полупозвонок, и я вижу, что мы к ней готовы.

Жизнь у нас, конечно, сильно поменялась. На всякие горки и детские площадки мы не ходим: Захару надо беречься. Но Рома его поддерживает, говорит: и я тоже не пойду, раз ему нельзя. Любовь сильная у них с братиком. И мне это очень помогает.

Я иногда думаю: а что было бы, если бы Захар не выжил, — ​и не могу себе это вообразить. Он для меня такое счастье! Он называет меня не «мама», а «мамочка». Не представляю, как я жила бы без него. Захар всю меня изменил. С ним я стала добрее, мягче, не такая упрямая, как раньше. Потому что понимаю: у слабых людей такие дети не рождаются».

Для тех, кто впервые знакомится с деятельностью Русфонда

Благотворительный фонд Русфонд (Российский фонд помощи) создан осенью 1996 года для помощи авторам отчаянных писем в «Коммерсантъ». Решив помочь, вы сами выбираете на rusfond.ru способ пожертвования. За 22 года частные лица и компании пожертвовали в Русфонд 12,834 млрд руб. В 2019 году (на 21.02.2019) собрано 209 676 519 руб., помощь получили 260 детей.

С начала проекта Русфонда в «Новой газете» (с 25.02.2016) читатели «Новой газеты» помогли (на 26.02.2019) 120 детям.

ПОМОГАЕМ ПОМОГАТЬ

Рома Акимов, 6 месяцев, сложный врожденный порок сердца, требуется операция. Цена вопроса 488250 руб.

Рома уже пытается садиться и сам держит бутылочку с молочной смесью. Поесть он любит. Больше всего ему нравятся сладкие фруктовые пюре, а вот полезную брокколи он не принимает. Сыну нельзя плакать, потому что любое напряжение провоцирует сердечный приступ. Тогда Рома начинает задыхаться, лицо, шея и пальчики у него синеют. Это очень страшно. В такие моменты помогает только свежий воздух. Я тогда держу сына на руках у открытого окна и жду, когда пройдет приступ. Постепенно лицо сына розовеет, и дыхание восстанавливается, Рома засыпает у меня руках. В последнее время приступы случаются ежедневно. В плохую погоду, когда на улице снег с дождем, они повторяются по три-четыре раза в день. Рому уже ждут в больнице. В начале февраля 2019 года на консультации в детской московской Филатовской больнице профессор Владимир Ильин сказал нам, что у Ромы выявлен сложный порок сердца — ​тетрада Фалло, требуется срочное хирургическое лечение. Но проблема в том, что мы живем в Подмосковье, поэтому операцию сына в московской больнице придется оплатить. В нашей семье с двумя маленькими детьми работает один папа. И денег на операцию у нас нет. Вся надежда на вашу помощь. Прошу, помогите!

Инна АКИМОВА,
мама Ромы, г. Балашиха

ПОМОЧЬ РОМЕ АКИМОВУ

Реквизиты для помощи

Благотворительный фонд Русфонд
ИНН 7743089883
КПП 774301001
Р/с 40703810700001449489 в АО «Райффайзенбанк», г. Москва
К/с 30101810200000000700
БИК 044525700

Назначение платежа: организация лечения, фамилия и имя ребенка (НДС не облагается). Возможны переводы с кредитных карт, электронной наличностью. Вы можете также помочь детям, пожертвовав через приложение для iPhone: rusfond.ru/app, или сделав SMS-пожертвование, отправив слово ФОНД (FOND) на номер 5542. Стоимость сообщения 75 рублей. Абонентам МТС и Теле2 нужно подтверждать отправку SMS.

Адрес фонда: 125315, г. Москва, а/я 110; rusfond.ru
e-mail: rusfond@rusfond.ru
Телефон 8 800 250-75-25 (звонок по России бесплатный, благотворительная линия от МТС), факс 8 495 926-35-63 с 10.00 до 20.00


источник

«Ваша честь, я вас боюсь»


Михаил Беньяш (справа сзади) и его защитники в Ленинском суде
Фото: Алина ДЕСЯТНИЧЕНКО — специально для «Новой»

Перед началом заседания в коридоре Ленинского районного суда в Краснодаре собирается толпа. В основном слушатели знакомы между собой — ​среди них немало краснодарских активистов, чьи права Михаил Беньяш в последние годы защищал в суде. На некоторых футболки с портретом адвоката и надписью «Открытость — ​наше последнее оружие».

Митинг против пенсионной реформы, который прошел в Красно­даре 9 сентября 2018 года, не должен был стать для адвоката исключением. Беньяш приехал накануне акции, по итогам которой было задержано больше 60 человек. Позже в своих показаниях адвокат сообщит, что по пути к задержанным он был вместе со своей знакомой Ириной Бархатовой задержан оперуполномоченными Дмитрием Юрченко и Егором Долговым, а затем избит — ​сначала в машине, а затем и в отделении полиции.

Однако в своем рапорте задержавшие адвоката оперативники напишут противоположное: при задержании адвокат кусал их и «бился об машину».

После 14 суток административного ареста за «неповиновение требованиям сотрудника полиции» в отношении адвоката возбуждают уголовное дело по части 1 ст. 318 УК — ​«Применение насилия, не опасного для жизни или здоровья, в отношении представителя власти». Вслед за этим судья Ленинского районного суда Краснодара Диана Беляк отправляет адвоката в СИЗО на два месяца. За адвоката вступаются коллеги: уже на следующий день после ареста 379 адвокатов направляют обращение в Федеральную палату адвокатов, требуя расследовать нападение на Михаила Беньяша. В итоге адвоката выпускают из СИЗО под залог 600 тысяч рублей — ​деньги вносит Адвокатская палата Краснодарского края.

В январе 2019 года дело передают в суд. Оно целиком построено на показаниях восьми полицейских, коллег пострадавших. Не являясь очевидцами задержания адвоката, полицейские заявляют, что Долгов и Юрченко действовали «аккуратно, не причиняя ему каких-либо увечий или повреждений».

У зала заседаний встречаю Дмитрия — ​волонтера штаба Алексея Навального. Он хорошо помнит, что происходило в день задержания адвоката.

— Мы с Мишей вместе прошли 9 сентября, в спецприемнике вместе с ним сидели, — ​рассказывает он. — ​Мне удалось дойти до мероприятия, и росгвардейцы меня скрутили и запихнули в автозак. Перед конвоированием я видел избитого Мишу, видел, что с ним сделали.

Пострадавшие Дмитрий Юрченко и Егор Долгов не появляются в зале до cамого начала процесса. Отворачиваются, когда видят рядом камеры. Не общаются с журналистами. «Все комментарии — ​через пресс-службу МВД», — ​сказал Юрченко корреспонденту «Новой».

Защищая интересы пострадавших, судья Диана Беляк вынесла удивительное решение: запретила журналистам присутствовать на заседании.

Свое решение судья объяснила тем, что «в СМИ неустановленные лица публиковали в адрес Юрченко и Долгова оскорбительные выражения и комментарии, что существенно вредит их деловой репутации».

При этом сам процесс не был признан закрытым — ​запрет для журналистов присутствовать на процессе грозил стать прецедентом.

«Журналистам тут не место или #приоткрытое заседание», — ​иронично прокомментировал решение адвокат Михаила Беньяша Алексей Аванесян.

Заседание «без СМИ» началось с поиска стульев, в том числе и для журналистов. Слушателей оказалось столько, что они не поместились в зал — ​стулья принесли из кабинета судьи. Через приоткрытую дверь кабинета судьи виден аквариум с рыбками и сервиз за стеклом.

Заседание объявляется открытым. Процесс судья начала с рассмотрения пачки ходатайств от журналистов на разрешение проводить видео- и фотосъемку. «Суд решил, что видеосъемка в процессе нежелательна и не нужна. Но у нас процесс открытый, и в судебном заседании могут присутствовать любые лица».

Защита Михаила Беньяша начинает с отвода судьи, его заявляет адвокат Александр Попков. «Судья не может участвовать в процессе, если лично заинтересован в исходе дела», — ​говорит адвокат и перечисляет основания для отвода.

Первое из них: привлечение к ответственности единственного свидетеля по делу Ирины Бархатовой. Как отмечает Попков, 10 сентября 2018 года судья Диана Беляк признала виновной Ирину Бархатову, которая была задержана вместе с Михаилом Беньяшом за то, что она якобы оказала неповиновение сотрудникам полиции.

Второе: избрание в отношении Беньяша самой строгой меры пресечения (ареста), которая потом была отменена во второй инстанции. Тогда же, перечисляет Попков, судья Диана Беляк дала Беньяшу всего две минуты на ознакомление с материалами дела из 60 листов и заявила адвокату, что не позволит устраивать на процессе «тургеневские чтения».

Еще одним основанием для отвода сторона защиты посчитала постановление о запрете присутствия для СМИ. «Никто, включая потерпевших, не заявлял ходатайство об ограничении доступа в зал судебных заседаний, — ​заметил Попков. — ​Суд принял такое решение по своей инициативе.

Адвокат Попков зачитал статистику государственной автоматизированной системы «Правосудие»: за четыре года судьей Беляк вынесено не менее 144 обвинительных приговоров и ни одного оправдательного, даже частично.

«Судья Беляк прямо заинтересована в обвинительном исходе дела, а сторона защиты не может ей доверять», — ​заключил Попков.

Михаил Беньяш поддержал позицию адвоката Попкова. «Ирина Бархатова — ​единственный свидетель защиты, в отношении показаний которой судья уже высказал мнение: она признала ее виновной», — ​добавляет он.

Отдельно адвокат останавливается на по-прежнему непроясненном статусе «приоткрытого», то есть закрытого только для журналистов заседания. «Переставая быть открытым, процесс перестает быть процессом», — ​формулирует он.

«Уважаемая Диана Леонидовна, при всем уважении, я не считаю вас независимым судьей в данном процессе, — ​говорит Беньяш. — ​Поскольку вы не являетесь независимым, я считаю, что вы не можете разрешить настоящее дело. Давайте возьмем отвод и обнулим отношения и начнем с самого начала», — ​говорит Беньяш.

— По поводу обнуления — ​я запомню, — ​замечает судья Беляк.

Суд ходатайство об отводе отклоняет. «Не усматривается законных оснований — ​доводы о заинтересованности судьи не соответствуют действительности».

Сразу после перерыва еще один отвод судье заявляет адвокат Александр Пиховкин. Он вновь упоминает о решении судьи Беляк по делу Ирины Бархатовой и требует прояснить статус «приоткрытого» заседания.

Снова перерыв. Через полчаса судья Беляк возвращается: «Ходатайство об отводе удовлетворению не подлежит». Но, наконец, комментирует формат «приоткрытого заседания»: лица вправе вести аудиозапись или письменную запись, а вот фото-, видеосъемка и трансляция с заседания — ​под запретом.

Теперь сторона защиты отстаивает право на проведение видеозаписи. Как поясняет Михаил Беньяш, единственная специфика его дела («таких дел рассматривается масса», замечает он) в том, что за обвиняемого вступилась немалая часть адвокатского сообщества. «Эта специфика взывает к публичности, — ​замечает он. — ​Везде, где был запрет на видеосъемку, происходил кошмар. Давайте гарантируем ваше и наше спокойствие — ​разрешим видеозапись».

В итоге судья принимает решение, что ходатайство будет удовлетворено частично. Видеозапись разрешат только на стадии судебных прений и оглашения.

Наконец, слово дают прокурору, который монотонно зачитывает обвинение, пересказывая события 9 сентября.

«Это все ложь, фальсификация, — ​не признает себя виновным адвокат Беньяш. — ​Выводы обвинения опровергаются материалами дела. Это фальсификация, чтобы прикрыть превышение полномочий потерпевшими».

Судья останавливает адвоката и дает слово прокурору. Сначала опросить свидетелей, потом исследовать материалы дела, потерпевших опросить в самом конце, — ​обозначает он порядок рассмотрения.

Возражений нет. «Приоткрытое» судебное заседание закончено. Следующее — ​26 марта.


источник

«Могли заразиться не только коровы, но и люди»


Туша больной коровы на ферме, принадлежащей семье Очкаласовых

Массовый падеж коров начался в июле прошлого года на фермерских хозяйствах, принадлежащих семейству Виталия Очкаласова, главы Кавказского района Краснодарского края. В начале июля в хозяйстве «Воздвиженская» (Курганинский район) стал дохнуть молодняк — телята от 1 до 10 дней. Клиническая картина, выявленная в ходе вскрытия, не давала ясности, чем именно заболели животные. Проведенные экспресс-тесты свидетельствовали о наличии как минимум рота-, коронавируса и стрептококка — болезней, от которых коровы в «Воздвиженской» не прививались. Точный диагноз в такой ситуации могли и должны были поставить сотрудники местного ветеринарного управления. Но по свидетельству ветеринарного фельдшера «Воздвиженской» Полины Брызгаловой, «главный ветеринарный врач Шаклеин Алексей и все руководство <агрофермы> запретили сотрудникам обращаться в Курганинское ветеринарное управление, чтобы скрыть падеж в целях избежать введения в хозяйстве карантина…».

Тем не менее Брызгалова все-таки сообщила о падеже лично заведующей Курганинским ветуправлением. В «Воздвиженскую» приехала группа специалистов, но, по словам Брызгаловой, они обследовали коров на наличие совсем других вирусов (не тех, которые выявили экспресс-тесты). Причину массовой смерти животных так и не установили.

Сотрудницы «Воздвиженской» Полина Брызгалова и Дарья Падалкина предприняли еще одну попытку спасти ситуацию — они «пошли на прием» к владелице агрофермы Татьяне Витальевне Очкаласовой. Женщины рассказали ей о массовом падеже скота, и на следующий день на ферму привезли вакцину от рота-, коронавируса. Но распространение болезни это не остановило, и вскоре зараза перекинулась на другие фермы хозяйства.

И Брызгалова, и Падалкина были уволены в конце июля «по инициативе работодателя». В процессе увольнения, рассказала Брызгалова, их «начали шантажировать и требовать, чтобы заплатили за падеж телят. Мы отказались платить за это деньги, так как в падеже не было нашей вины. <Но с нас > удержали с каждой по 31 162 рубля 50 копеек…».

Сейчас обе они судятся с работодателем по поводу своего незаконного увольнения.

Эпидемия

В середине июля Амалия Сергеева, заведующая фермой ОАО «Степное» (Кавказский район), владелицей которой также является Татьяна Очкаласова, получила распоряжение перевезти с фермы «Воздвиженская» 175 коров (ротация скота между фермами — обычное явление, связанное с манипуляциями по увеличению показателей надоя молока для получения государственных субсидий). Амалия Сергеева настаивает, что данное распоряжение ей отдал лично Виталий Очкаласов — отец Татьяны Очкаласовой.

С 2009 года Виталий Очкаласов является главой Кавказского района, а его жена, дочь, сын, родственники жены и близкие друзья семьи являются собственниками разнообразного бизнеса, недвижимости и крупных земельных участков сельхозназначения в различных районах Краснодарского края.

По данным биллинга, с 1 июня по 31 августа 2018 года заведующая молочно-товарной фермой Амалия Сергеева и глава Кавказского района Виталий Очкаласов созванивались 18 раз. В том числе 13 раз в июле — когда Сергеевой приказали перевезти 175 коров с «Воздвиженской» в «Степное». Сергеева пыталась убедить Очкаласовых, что по причине неизвестного заболевания коров в «Воздвиженском» этого делать категорически нельзя, так как заболеть могут и коровы в «Степном». Однако ее аргументы собственник не услышал.

В августе в «Степном» тоже начали погибать животные. Сначала умирали только что отелившиеся «воздвиженские» коровы и родившиеся у них телята. Сразу после родов коровы прекращали есть, сильно кашляли, резко теряли в весе и буквально за несколько дней превращались, по сути, в мумий. Вскрытие телят показывало, что все они родились с белыми от гноя легкими. Такие симптомы могли свидетельствовать о туберкулезе, который у крупного рогатого скота является высокозаразным, не поддается эффективному лечению и передается людям*.

Ветеринарный врач «Степного» Александр Сергеев поначалу никому о падеже не сообщил: он боялся увольнения и надеялся, что до эпидемии не дойдет. Сдохших от непонятной болезни коров Сергеев стал продавать предпринимателю из Курганинского района Арарику Багдасаряну по цене 65 рублей за килограмм — это не отрицают ни сам Сергеев, ни Багдасарян. Еще один местный предприниматель Оник Броев закупал в «Степном» уже разделанные туши мертвых животных. По документам они проходили как выбракованные (таковыми признают животных, ставших нерентабельными для дальнейшего содержания по причине травм конечностей, возраста, снижения молочной продуктивности, потери репродуктивной функции и пр.).

Абсолютно все сотрудники «Степного» (около 50 человек) видели, как Багдасарян приезжает в «Степное» на грузовой машине «Газель» несколько раз в неделю. Он официально въезжал через ворота на весовую, где его «протаривали» (взвешивали машину), затем трактор с ковшом грузил в «Газель» мертвых коров (собственно, именно сотрудники «Степного» и готовили коров к продаже — то есть сразу после смерти перерезали им горло, чтобы кровь стекла и туша не испортилась). Реже Багдасарян забирал еще живых коров. Тогда несколько человек вытягивали животное из стойла (коровы от слабости уже не могли подняться с земли) и грузили в «Газель». Груженую машину снова взвешивали, записывали в журнал тоннаж, и затем охрана выпускала Багдасаряна с территории фермы.

Зачем Багдасарян покупает сдохших коров, в «Степном» хорошо понимали. У Багдасаряна в соседнем Курганинском районе есть бойня, а его ИП официально «производит мясо в охлажденном виде».

«Дагестанцам на пельмешки!» — пошутил один из работников «Степного» в разговоре с журналистом «Новой».

«Явка с повинной»

К концу августа в «Степном» в день умирало уже до 10 животных. Как следует из показаний всех действующих лиц, 8 сентября ветврач Сергеев в панике приехал к своей жене — заведующей фермой Амалии Сергеевой (на тот момент она находилась в отпуске — готовила дочку к первому классу, с мужем не жила, они разъехались еще в начале лета) и рассказал об эпидемии на ферме.

Сергеева посоветовала мужу срочно оповестить Очкаласовых и как можно быстрее сообщить в районное ветуправление о неизвестном заболевании, от которого, по ее словам, «могли заразиться не только коровы, но и люди».

10 сентября Сергеев связался с владельцами фермы Очкаласовыми и рассказал им о ситуации. 11 сентября всех троих — Амалию Сергееву, Александра Сергеева и бригадира Андрея Волошина, неофициально исполнявшего во время отпуска Сергеевой обязанности управляющего фермой, — вызвали на хутор Привольный, где находится головной офис Татьяны Очкаласовой (по данным ЕГРЮЛ, помимо «Воздвиженской» и «Степного», Очкаласова является учредителем и генеральным директором еще двух предприятий — ООО «Юг-Агропром» и ОАО «им. И.В. Мичурина», зарегистрированных по одному и тому же адресу в Привольном). В помещении офиса находились сын и жена главы Кавказского района Виталия Очкаласова, а также сотрудники местного следственного отдела.

Очевидцы событий в Привольном (а туда вскоре подтянулись и работники «Степного») утверждают: Александр Сергеев был сильно избит.

…Из заявления Александра Сергеева руководителю Краснодарского следственного управления Следственного комитета России генерал-лейтенанту Бугаенко: «Прошу привлечь к уголовной ответственности Очкаласова Семена Витальевича, который 11.09.2018 неоднократно избивал и незаконно удерживал меня в административном здании <…>, расположенном в х. Привольном <…>, подозревая в причастности к хищению крупного рогатого скота, исчезновение которого фактически обусловлено его массовой гибелью. <…> Прошу не направлять данное заявление в территориальный следственный отдел <…>, поскольку Очкаласов С.В., является сыном главы Кавказского района Очкаласова В.Н. <…>. Кроме того, 11.09.2018 [в Привольный] по непонятной мне причине прибыли сотрудники Кропоткинского следственного отдела <…>, которые не скрывали близких отношений с членами семьи Очкаласовых и оказывали сотрудникам полиции помощь в оформлении <моей> явки с повинной».

Но проблема в том, что Очкаласовы были совершенно не заинтересованы в правде. Они и слышать не желали о массовом падеже на своей ферме. Дошло до того, что Амалию Сергееву, призывавшую срочно обратиться в ветнадзор, Семен Очкаласов ударил по лицу, а кинувшегося на ее защиту Андрея Волошина сильно ударил в грудь, в результате чего 50-летний Волошин был госпитализирован с диагнозом «ушиб сердца». Сотрудники полиции (как, впрочем, и сотрудники местного следственного отдела) никак не реагировали на действия Семена Очкаласова и фактически выполняли команды Очкаласовых. Так, под конвоем полицейских, Сергеевых и Волошина повезли в «Степное» пересчитывать скот. После чего начальник дежурной части ОМВД России по Кавказскому району майор полиции А.А. Тульпов подал рапорт «об отсутствии коров при пересчете [скота] на ферме в п. Степном» и зарегистрировал явку с повинной главного ветеринарного врача ОАО «Степное» Александра Сергеева. Ту самую, которую в буквальном смысле слова выбил из ветврача на глазах сотрудников полиции сын главы Кавказского района Семен Очкаласов.

1 октября следователь СО ОМВД России по Кавказскому району Адамян возбудил в отношении Александра Сергеева уголовное дело по обвинению в хищении 120 коров и причинении имущественного ущерба в особо крупном размере. Любопытный момент: на бланке постановления указано, что о возбуждении дела следователь сообщил Татьяне Витальевне Очкаласовой, хотя формально Очкаласова в деле никак не фигурирует и, соответственно, процессуальными правами не обладает. (Потерпевшей по делу проходит ее заместительница по юридическим вопросам Марикелла Кудринская.)

Уже одна эта деталь демонстрирует, перед кем на самом деле отчитывается районная полиция. Но, как оказалось, уровень влияния клана Очкаласовых не ограничивается ни местной полицией, ни следственным отделом, ни Кавказским районом, ни даже Краснодарским краем.

Благодарность Путина

Миниатюрной симпатичной брюнетке Амалии Сергеевой 27 лет. После института в 2014-м она устроилась на работу на молочно-товарную ферму ЗАО «Степное» и за четыре года прошла путь от простого фельдшера до заведующей фермой.

«Степное» — наследие когда-то огромного советского животноводческого комплекса, а теперь — довольно скромное по кубанским меркам хозяйство: на август прошлого года 52 работника фермы отвечали за стадо в 1800 голов. Впрочем, Очкаласовы, владельцы «Степного», явно планировали создать тут образцово-показательную современную ферму. Денег не жалели: строили новые корпуса, закупали новое оборудование, компьютеризировали управление, со всей страны завозили элитное поголовье. Вот только на персонале сильно экономили. Фельдшер по образованию и заведующая по должности, Амалия Сергеева что только не делала. И коров закупала, и лечила их, и стройкой руководила, и корма заготавливала. В общем, все, кто знал Сергееву по работе (не только в «Степном», но и на других фермах), практически слово в слово, не сговариваясь, повторяют, что работала она, как раб на галерах.

Помимо прочего Амалия Сергеева активно выполняла и представительские функции. Вы не найдете ни одного интервью с владелицей «Степного» Татьяной Очкаласовой, зато интервью Амалии Сергеевой о «встающем с колен животноводстве» великое множество. Последнее, посвященное установленной в «Степном» прогрессивной, полностью автоматизированной доилке-«елочке» на 40 голов, было показано по местному телевидению как раз летом прошлого года.

Судя по всему, Очкаласовы были заинтересованы, чтобы Амалия оставалась на виду как «лицо «Степного». Летом прошлого года они даже подали в администрацию президента России документы для внесения Амалии Сергеевой в ежегодные списки российских граждан, заслуживших личную благодарность президента.

Расположение Очкаласовых закончилось в один момент. И даже не тогда, когда мужу Амалии Сергеевой предъявили обвинение в краже коров, которые на самом деле сдохли. А когда стало совершенно очевидно: уголовное дело нужно Очкаласовым исключительно для сокрытия факта эпидемии на своих фермах.

Ведь после 11 сентября ничего в «Степном» не изменилось: коровы продолжали болеть и дохнуть, а с предпринимателем Багдасаряном был заключен новый договор, и он продолжил вывозить с фермы мертвых коров. (12 января этого года корреспондент «Новой газеты» убедилась в этом лично. В этот день в «Степном» погибли еще три коровы, и за ними приехала машина с номерами Р 131 МУ 123, маршрут которой удалось отследить от самой фермы до Курганинска, в котором и находится бойня Багдасаряна.)

…Кубань неоднократно переживала и свиную чуму, и птичий грипп, и даже вспышки сибирской язвы. Заболевание с непонятной этиологией, по признакам похожее на туберкулез, вполне могло представлять опасность не только для коров, но и для людей. Все в ОАО «Степное» это понимали. Все по разным причинам молчали. Сотрудники фермы — из боязни потерять работу, владельцы — из боязни потерять ферму и вложенные в нее инвестиции. И только одна Сергеева попыталась что-то сделать.

14 сентября она обратилась в прокуратуру Кавказского района и позвонила по телефону горячей линии ветеринарной службы края. Реакции не последовало.

Тогда Сергеева начала собирать доказательства (фотографии больных и мертвых коров, видеозапись, на которой туши этих коров уже разделаны и подготовлены к переработке — на ней отчетливо видно, что туши «затянуты» зеленой и белой плесенью, а местами уже основательно сгнили) и 9 октября повторно обратилась к прокурору Кавказского района: «В хозяйстве ОАО «Степное» с 18.08.2018 по настоящее время начался падеж коров дойных от двух до 10 голов в день. Руководство хозяйства не информирует местное ветеринарное управление о падеже коров. Есть вероятность, что началась вспышка инфекционного заболевания. <…> Прошу вас выслать комиссию срочно…».

10 октября Сергеева направляет письменное заявление руководителю Управления ветеринарии Краснодарского края: «В ОАО «Степное» начался резкий падеж КРС. <…> В день гибнет до 10 голов. Руководителем фермы не предпринимаются никакие меры по устранению пандемии. Мною было сделано официальное обращение на телефон горячей линии ветеринарной службы по номеру 8 (861) 262-19-23, однако, по настоящее время не предпринято никаких мероприятий, падеж скота продолжается. <…> По внешним признакам животные резко худели, дыхание учащенное брюшное, наблюдалось слюнотечение пенообразной формы, падение на ноги, после чего наступала смерть. Трупы павших животных сдавались и сдаются по настоящее время без ветеринарных справок <…> на переработку, молоко заболевших коров поступает под реализацию, что считаю грубейшим нарушением санитарных норм, [так как это] может привести к заболеванию людей и дальнейшему распространению инфекционных заболеваний. <…> Прошу срочно направить комиссию из специалистов для выяснения причин массовой гибели КРС…».

Реакции опять не было.

12 октября Амалия Сергеева пожаловалась на бездействие прокурора Кавказского района — прокурору края. Краевая прокуратура неспешно переслала жалобу в Краевое управление Россельхознадзора. 29 октября Сергеевой пришел ответ: «Сообщаем вам, что ваше обращение зарегистрировано в Управлении Федеральной службы по ветеринарному и фитосанитарному надзору по Краснодарскому краю и Республике Адыгея…».

Именно эта гражданская активность и вылезла Сергеевой боком. До своих обращений она проходила по делу о краже 120 коров в качестве свидетеля. После обращений — стала главной обвиняемой.

7 ноября следователь Адамян вменил Сергеевой «организацию преступной группы и осуществление общего покровительства тайному хищению в особо крупном размере».

А через пять дней президент Путин, по ходатайству Очкаласовых, объявил Сергеевой благодарность «за достигнутые трудовые успехи, активную общественную деятельность и многолетнюю добросовестную работу»…

Совершенно понятно, что когда из «комсомолки и отличницы» Амалии Сергеевой решили сделать «покровительницу организованного преступного сообщества», про президентский список «лучших людей» страны забыли напрочь. Впрочем, благодарность президента (распоряжение № 335-рп, размещено на сайте kremlin.ru) ничего не поменяла в судьбе Сергеевой.

*Мельчайшая туберкулезная палочка порождает человеческий, бычий и птичий вид заболевания. Возбудитель живет при температуре до минус 269 градусов по Цельсию, в молочных продуктах палочка активна до года.

P.S. Проверку по обращениям Сергеевой провели только в ноябре, спустя два месяца после ее первого сигнала о пандемии на ферме «Степное» и уже после того, как Амалию и Андрея Волошина арестовали. Заявительницу и работников фермы никто из проверяющих так толком и не опросил. Представители ветеринарной инспекции, специалисты ветнадзора и сотрудники прокуратуры приехали на ферму и вместо больных коров проверили в «Степном»… собак. На наличие вакцинации от глистов и бешенства (письмо Департамента ветеринарии Краснодарского края имеется в распоряжении «Новой»). А по поводу эпидемии написали следующее: «Информация о вынужденном убое больных животных и животных в состоянии агонии, а также реализации мяса от их убоя не подтвердилась… в связи с отсутствием документов, подтверждающих [эти] факты…»

P.P.S. «Новая газета» просит Юрия Чайку и Александра Бастрыкина срочно вмешаться в данную ситуацию и предотвратить страшные последствия для здоровья людей.


источник

«Нам не нужны обещания, нам нужна зарплата»


Рабочие у стен Смольного
Фото Елены ЛУКЬЯНОВОЙ, «Новая»

21 февраля строители петербургского метро собрались у здания городской администрации. Люди требовали встречи с врио губернатора Петербурга Александром Бегловым, чтобы спросить у него: когда, наконец, «Метрострой» погасит перед рабочими миллионные долги по зарплате и возобновит нормальную работу?

«У нас нет других рычагов»

За последние 10 дней это уже второй выход метростроителей к Смольному. В прошлый раз они собирались здесь же 12 февраля. Тогда к недовольным спустился помощник вице-губернатора Эдуарда Батанова и, не представившись, пообещал, что зарплату за декабрь и январь рабочие получат «в ближайшие дни».

— Но дни идут и идут, на следующей неделе начнется март, а денег как не было, так и нет. Одни слова: «потерпите, подождите, все будет хорошо, завтра деньги будут железно». А назавтра ничего нового, кроме нового «завтра». Но этими «завтраками» детей не накормишь. Нам не нужны обещания, нам нужна зарплата. У некоторых коллег сегодня нет денег даже на дорогу до работы, — рассказывает сотрудник «СМУ-13» ОАО «Метрострой» Сергей Захаров.

— Мы все уже несколько месяцев живем взаймы, — подхватывают остальные метростроевцы. — Кто-то просит в долг у друзей и родственников, кто-то берет кредиты, кто-то ищет подработки. Доходит до абсурда: люди вынуждены брать кредит, чтобы заплатить ипотеку, и загоняют себя в двойную кабалу!

Забастовки и голодовки (25 октября 60 человек бастовали у офиса «Метростроя» на Загородном проспекте, дважды — 26 декабря и 8 февраля — на строящейся станции метро «Театральная» более 30 рабочих отказывались выходить из шахты и принимать пищу), сборы у Смольного (27 декабря, 12 и 21 февраля), письма Путину (из администрации президента их регулярно пересылают петербургским чиновникам). Начиная с осени прошлого года строители петербургской подземки не могут добиться заработанных денег.

— У нас других рычагов не осталось, — объясняет сотрудник «СМУ-13» ОАО «Метро­строй» Андрей Карачин. — Мы настаиваем на встрече с Бегловым или хотя бы с вице-губернатором Эдуардом Батановым, потому что понимаем: сейчас просто нет волевого решения. Если Беглов или Батанов даст команду, то мгновенно все решится. Знаем по опыту. В конце декабря после голодовки метростроевцев на «Театральной» в ситуацию вмешался лично вице-губернатор Николай Бондаренко, и 30–31 декабря случилось «новогоднее чудо» — на наши карточки упала зарплата за октябрь и ноябрь!

Однако 21 февраля никто из Смольного не уделил внимания ожидающим за забором. Лишь пару часов спустя к ним приехал генеральный директор ОАО «Метрострой» Николай Александров. Он пообещал выплатить всем рабочим деньги за декабрь и январь до конца февраля. Но попросил: «Если у вас впредь возникнут вопросы, не надо идти к Смольному, лучше сразу приходите ко мне на прием».

После встречи с Александровым рабочие разошлись с ощущением недоверия, уже ставшим для них привычным за последние полгода.

— То, что людям не платят зарплату, полбеды, — говорит сотрудник «СМУ-11» ОАО «Метрострой» Сергей Иванищенков. — Но нас еще и не могут обеспечить спецодеждой и стройматериалами. Нередки случаи простоя из-за того, что нет материалов. Порой приходится выбирать из отходов, к примеру, те же доски. Приходишь к начальнику и просишь то, что нужно для работы. Он в ответ: «Я пытаюсь выбить». Это напоминает сводки информбюро: «после долгих и ожесточенных боев были выбиты материалы для дальнейшей работы». Как можно что-то построить, если ничего нет? Все материалы израсходованы. Резервы исчерпаны. Многие сотрудники «Метростроя» переведены на 2/3 тарифа, другие в отпуске за свой счет, третьих сократили. Никакое метро не построить, пока не будет мира между городом и «Метростроем».

Пошли на мировую

Серьезные финансовые трудности «Метрострой» стал испытывать именно с того момента, как город выступил заказчиком строительства новых станций на четырех линиях петербургской подземки. На эти цели до 2022 года из бюджета планируется выделить 120 млрд рублей.

Однако, как отмечает Николай Александров, все контракты с «Метростроем» чиновники изначально заключали по существенно заниженной стоимости, затем постоянно задерживали финансирование, а после — приемку уже выполненных работ. Все это, по словам руководителя компании-подрядчика, и привело к вполне предсказуемым последствиям. Сейчас на всех объектах сроки строительства затягиваются, даты сдачи переносятся, задолженность растет. На сегодняшний день «Метрострой» задолжал не только рабочим, но и налоговой инспекции, банкам, подрядчикам и т.д. Общая сумма долга компании — около 23 млрд рублей.

На рассмотрении в Арбитражном суде Петербурга сейчас находится несколько дел по искам к «Метрострою». Один из них — иск от налоговой инспекции на 800 млн рублей — мог стать для компании судьбоносным. В декабре, когда фискалы взыскали с ответчика эту сумму, «Метрострою» грозило банкротство. Счета компании были арестованы, а Смольный разорвал с подрядчиком все контракты.

Только к 19 февраля компании удалось заключить и утвердить мировое соглашение с налоговиками. Это стало главным условием городских властей для отказа от расторжения договоров с «Метростроем» на продолжение строительства новых станций метро. Как сообщили «Новой» в пресс-службе петербургского УФНС, компания получила рассрочку по выплате долгов по налогам на 36 месяцев. Средства будут переводиться по графику платежей. В качестве гарантии ответчиком представлена в залог недвижимость.

Против монополии

Месячный оборот «Метростроя» по зарплате — около 400 млн рублей. Рабочие не исключают, что в феврале–марте с ними рассчитаются за декабрь и январь. Но что ждет их дальше, не загадывают.

Основным заказчиком «Метростроя» был и остается город, а его позиция в отношении компании сегодня далеко неоднозначна. В трудную минуту местные власти не поддержали компанию, где трудятся почти 6000 человек, а, наоборот, способствовали ее краху.

Метростроевцы уверены, что стали заложниками передела рынка. Сейчас 25% акций ОАО «Метрострой» принадлежит «Петербургскому метрополитену», 21% — администрации Петербурга, 24,23% — гендиректору компании Николаю Александрову, 13,62% — его отцу, бывшему главе «Метростроя», Вадиму Александрову. Остальными долями владеют почти две тысячи миноритарных акционеров.

Однако еще с осени Смольный декларирует планы нарастить собственный процент владения компанией с 46% (включая акции «Петербургского метрополитена») до 51%, а также разрушить монополию в сфере строительства петербургского метро. В числе возможных конкурентов «Метростроя» чиновники рассматривают структуры бизнесменов Геннадия Тимченко и Аркадия Ротенберга (он еще в 2014 году предлагал Александровым выкупить их долю в «Метрострое», но те отказались), а также иностранные компании, проявляющие интерес к петербургскому активу с годовым оборотом 32 млрд рублей.

Формальную причину для повторного расторжения контрактов с «Метростроем» долго искать не придется — срыв сроков строительства. Очередные новые станции — «Проспект Славы», «Дунайская» и «Шушары» — компания по договору обязана сдать не позднее 1 июля. Но сами строители сегодня называют такие прогнозы чересчур оптимистичными.


источник

Почему разработки в сфере искусственного интеллекта изменят всё

Век умных машин

Название «Новая наука» отражает две основные идеи, с которыми связано появление этой вкладки.

Во-первых, занятия наукой сегодня снова в моде. Специалисты по программированию, биомедицинским технологиям и другим перспективным областям исследований определяют то, какими гаджетами мы будем пользоваться завтра и какие болезни сможем лечить. Дистанция между теорией и практикой стремительно сокращается, и люди готовы поглощать тонны научно-популярной литературы, чтобы разобраться в происходящих переменах.

Во-вторых, бешеные темпы научных открытий породили запрос на объяснение того, как технологии влияют на социальные отношения, политику и культуру. Времена, когда наука существовала в башне из слоновой кости и могла не обращать внимания на общество вокруг, остались позади. Теперь любая технология практически неотделима от этики.

Оба тезиса находят подтверждение на примере исследований искусственного интеллекта, которым посвящен первый выпуск «Новой науки». Эффект, который технологии машинного обучения оказывают на мировую экономику, превосходит изобретение парового двигателя, электричества и интернета. По оценкам McKinsey Global Institute, вклад ИИ в глобальный ВВП к 2030 году составит 13 трлн долларов (примерный объем всей экономики Китая). Россия тоже с переменным успехом пытается включиться в гонку высокотехнологичных держав.

Вопреки многим прогнозам, пока что роботы заменяют человека только в сферах, связанных с рутинным трудом, в котором есть прозрачные и легко формализуемые правила. Алгоритмы играют роль «добрых подмастерьев», готовых найти нужную информацию и подсказать человеку оптимальное решение.

Вместе с тем мы наблюдаем закат эпохи технооптимизма, на смену которой приходит время различных тревог. Список «страшилок», связанных с ИИ, можно перечислять бесконечно: превращение бота Microsoft в сторонника нацизма, первое смертельное ДТП с участием беспилотника, сбор данных пользователей и использование маркетинговых алгоритмов для влияния на результаты выборов в США, внедрение технологий массовой слежки и социального рейтинга в Китае. Все это события за 2018 год.

Один из главных трендов в исследованиях ИИ состоит в том, чтобы подключать к дискуссиям социологов, философов, психологов и политических теоретиков. Крупные корпорации нанимают целые команды из междисциплинарных специалистов нетехнического профиля, чтобы анализировать социальные последствия внедрения инноваций (Facebook, например, создал целое подразделение по вопросам этики ИИ).

Мы собрали четыре материала, в которых с разных сторон раскрывается потенциал искусственного интеллекта. Два из них описывают механику машинного обучения в теории и на практике, а другие два посвящены социально-политическим проблемам, порождаемым технологическим прогрессом.

  • 25 февраля истекает дедлайн, поставленный перед правительством для выработки «дорожной карты» национальной стратегии развития искусственного интеллекта в России. Тому, как верхушка страны понимает цифровизацию и какие у России шансы в новой «гонке вооружений», посвящен следующий материал.
  • Несмотря на проблемы со стратегическим планированием, недостатка в талантливых людях в России не было никогда. Помимо «Яндекса», Сбербанка, ABBYY и других гигантов существуют десятки российских IT-стартапов, известных во всем мире. Мы поговорили с пятью предпринимателями и разработчиками, которые делают конкурентоспособный на мировом уровне продукт, но при этом живут и работают в России.
  • Понятие «технологическая сингулярность», которое обычно связывают с появлением сверхразума планетарного масштаба, в последние годы слегка поистерлось — люди стали лучше понимать реальные функциональные возможности ИИ и скептически относиться к алармистским прогнозам. Однако футуролог и исследователь глобальных рисков Алексей Турчин призывает принимать всерьез сценарии, при которых развитие ИИ может выйти из-под контроля.
     

Войны разума


РИА Новости

Сможет ли Россия бросить вызов США и Китаю в новой технологической гонке

В сентябре 2017 года во время телемоста с российскими школьниками Владимир Путин выступил с громким прогнозом: «Искусственный интеллект — это будущее не только России, это будущее всего человечества. <…> Тот, кто станет лидером в этой сфере, будет властелином мира». Полгода спустя президент в красках описал, что будет со странами, которые не смогут перестроиться на цифровые рельсы: новая технологическая волна их «просто захлестнет, утопит». В послании Федеральному собранию Путин анонсировал «масштабную программу национального уровня», посвященную развитию искусственного интеллекта в России. В течение 2019 года правительство должно представить набор стратегических документов, которые позволят России избежать участи технологического аутсайдера. «Новая» разбиралась, с какими стартовыми позициями наша страна включается в новую «гонку вооружений».

Новый «Манхэттен»

25 февраля истекает срок, к которому правительству поручено подготовить варианты «дорожной карты» развития искусственного интеллекта в России. В конкурсе на разработку национальной стратегии в области ИИ могут принять участие Сбербанк, Ростех, Ростелеком, «Яндекс», Mail.Ru Group, Rambler Group и МТС.

Центральную роль в этом процессе отводят Сбербанку, который в последние годы дрейфует от банковского бизнеса в сторону универсальной «цифровой экосистемы». «Сбер» собрал под своим крылом ведущих специалистов в отрасли, включая сотрудников «Физтеха» — одного из основных центров научных компетенций в сфере машинного обучения в России. При банке действует лаборатория исследований искусственного интеллекта, конкурировать с которой среди российских компаний может, пожалуй, только «Яндекс».

Ориентированный на гражданские технологии Сбербанк уравновешивает госкорпорация Ростех, специализирующаяся на безопасности. При Ростехе с осени прошлого года действует собственный Центр искусственного интеллекта, однако из-за непубличного характера большинства разработок оценить их уровень сложно. Во всяком случае, российские военные активно тестируют «умные ракеты», беспилотные дроны и прочие интеллектуальные системы вооружения, что вызывает немалое беспокойство у лидеров западных стран.

Впрочем, ИИ сегодня — это в первую очередь гражданская сфера. «Во всем мире время, когда новые технологии появлялись из войны, прошло несколько десятков лет назад. Сейчас все происходит ровно наоборот. К сожалению, в России мы этого не заметили, и ведем себя так, будто на дворе сейчас 1960 год», — говорит заведующий лабораторией изучения цифровой трансформации государства и общества РАНХиГС Василий Буров.

Летальное оружие с интеллектуальной компонентой испытывают все крупные страны, но даже военные делают акцент на «мирных» разработках. К примеру, министерство обороны США под технологиями ИИ подразумевает не автономных роботов-убийц, а системы предотвращения природных бедствий и автоматизацию техобслуживания военной техники.

При этом для описания глобальной технологической конкуренции не зря используется военная метафорика — риски отставания в ней действительно носят экзистенциальный характер. Тот, кто разработает самые совершенные алгоритмы, сможет обеспечить себе устойчивые преимущества на долгое время вперед. Это самая масштабная «гонка вооружений» в истории человечества: она больше, чем проект «Манхэттен» или программа «Аполлон», и реализуется сразу во всех сферах человеческой деятельности, отмечает IT-предприниматель, организатор конференции OpenTalks.AI Игорь Пивоваров.

Особенности национального ИИ

По объему накопленных инвестиций и емкости рынка высоких технологий Россия катастрофически отстает от мировых лидеров. В 2017 году аналитический центр TAdviser и компания «Инфосистемы Джет» оценили объем российского рынка ИИ в 700 млн рублей с прогнозом роста до 28 млрд рублей к 2020 году. Для сравнения: в Китае в 2017 году в ИИ было вложено $12 млрд (780 млрд рублей), к 2020 году эта цифра вырастет до $70 млрд, а к 2030 году — до $150 млрд (это целевой показатель китайского правительства). Эксперты РАНХиГС в отчете «Государство как платформа: люди и технологии» указывают, что доля цифровой экономики в России составляет всего около 3% ВВП (в развитых странах — от 10% до 35%).

С наукой ситуация обстоит не лучше: в рейтинге стран по цитируемости статей в области машинного обучения Россия находится на 42-м месте.

Сегмент машинного обучения в России колоссально растет, но рынка как такового так и не сформировалось: технологии ИИ фактически никто не продает и не покупает, все стараются заниматься разработками собственными силами и не хотят делиться данными, говорит Пивоваров. В России очень много «общетехнологических» компаний, которые делают любые продукты, и очень мало узкопрофилированного бизнеса: например, ИИ для промышленности, финансов или юридической практики. В США ситуация ровно обратная. Именно потому, что на конкретных применениях ИИ, в отличие от общих разработок, можно хорошо заработать.

«Россия в этом смысле попала в известный парадокс: технологии есть, а с коммерциализацией большие проблемы. Это ключевой вопрос для отрасли сейчас», — объяснят эксперт.

Реальная битва за лидерство в сфере искусственного интеллекта идет между двумя ключевыми игроками — США и Китаем. Обе страны имеют свою специфику в подходе к развитию ИИ. США опираются на создание благоприятного климата для частных стартапов, Китай — на взращивание «национальных чемпионов», масштабные госинвестиции и самый большой в мире национальный рынок (1,4 млрд человек).

Исход этого противостояния непредсказуем. Америка обладает богатой культурой инноваций и развитой венчурной инфраструктурой, которая обеспечивала стране технологическое лидерство все предыдущие десятилетия. Китайский рынок молод, динамичен и гораздо быстрее «проглатывает» новинки.

Но самое важное состоит в том, что китайские нейросети обучаются на огромных массивах данных, недоступных компаниям из Силиконовой долины ни за какие деньги. В частности, потому, что китайцы гораздо менее щепетильны в этических вопросах. В то время как Facebook разгребает последствия скандала со сбором данных пользователей, а Google под давлением сотрудников отказывается от военного контракта с Пентагоном, в Китае государство держит на привязи все крупнейшие IT-компании и свободно распоряжается данными граждан. Поэтому многие аналитики ставят в этой гонке на Поднебесную.

Стратегическая пустота

В России есть IT-стартапы мирового уровня, множество высококлассных инженеров и программистов, но государство не прилагает необходимых усилий для создания благоприятной среды для бизнеса и науки. «Россия сейчас не на вторых и даже не на третьих ролях в сфере ИИ, а сидит в стороне, — говорит Пивоваров. — Государственные мужи годами только обсуждают, что надо было бы сделать, чтобы поучаствовать в этой гонке. Пока дальше этого дело не идет, у нас даже нет никакой стратегии в области развития ИИ». В России существует порядка 60 тысяч стратегических документов, но ни один из них не содержит перечень задач России в области ИИ, подтверждает Буров.

Недавнее выступление Путина призвано изменить это положение вещей. Тем более что стратегическое планирование в сфере ИИ становится общемировым трендом. 11 февраля указ о мерах поддержки американского лидерства в сфере искусственного интеллекта подписал Дональд Трамп, а на следующей день выжимки из собственных документов опубликовал Пентагон. В Китае национальная программа по достижению мирового лидерства в цифровых технологиях к 2030 году была принята еще в 2017 году и считается образцом стратегического планирования в этой области. Аналогичные документы есть и в ряде европейских стран.

В России мероприятия по развитию сквозных технологий, одной из которых является ИИ, должны быть реализованы в рамках нацпрограммы «Цифровая экономика». Объем финансирования проектов сквозных цифровых технологий в 2019 году составит более 20 млрд рублей.

Проблема в том, что в большинстве случаев появление государственной стратегии в России тормозит развитие той или иной области, и искусственный интеллект вполне может постигнуть та же участь, считает Василий Буров. «Предпосылки к этому есть: посмотрите на новые законы об изоляции Рунета. Хотя они сформулированы как законы, а не как стратегические документы, по сути, они выражают стратегическую позицию России», — говорит эксперт.

Пока что государственные визионеры крайне туманно высказываются о том, каким будет путь нашей державы на технологической арене. «Россия сохраняет суверенитет данных, но мы пытаемся найти образ будущего с человеческим лицом — технологический, но с понятием справедливости», — заявил в интервью «КП» спецпредставитель президента РФ по вопросам цифрового и технологического развития Дмитрий Песков.

В мировом сообществе статус России в сфере высоких технологий тоже выглядит двусмысленно: это аутсайдер, но с повышенным потенциалом развития. Налицо колоссальное отставание от США и Китая, но в то же время у России остаются сильные военные разработки и непредсказуемая внешняя политика. Готовность ввязываться в различные авантюры, чтобы создавать хаос на международной арене, проявилась в истории с предполагаемым вмешательством Кремля в американские выборы (считается, что в ней были задействованы армии ботов, использующих примитивное машинное обучение для распространения фейковых новостей). Есть риск, что Россия бросит все ресурсы на роль трикстера, ведущего подрывную информационную деятельность в других странах, но тогда о реальном технологическом лидерстве можно будет забыть окончательно.

Демократия в облаках

ИИ в госуправлении, как и в любой другой сфере, помогает автоматизировать рутинную интеллектуальную деятельность: например, подготовку и анализ документов или простые взаимодействия с населением. Концепция «государства как платформы», которая продвигалась Центром стратегических разработок Алексея Кудрина, предполагает, что данные граждан аккумулируются в едином цифровом хранилище, а простые управленческие решения вместо бюрократов принимают интеллектуальные системы.

По словам вице-премьера Максима Акимова, отвечающего в правительстве за цифровую трансформацию, государство ставит перед собой задачу в течение 1–2 лет значительно улучшить предоставление базовых госуслуг, связанных с оформлением документов и получением справок в различных госучреждениях (от оформления ДТП до проверки ЕГЭ в цифровой виде). «Десятки тысяч людей смогут не бегать с документами», — объяснил Акимов суть цифровизации в интервью РБК.

Большие массивы данных позволяют значительно повысить эффективность работы госорганов, но у оцифровки государства есть очевидная обратная сторона. Отношение российских чиновников к новым технологиям — «смесь цифровой наивности с цифровым тоталитаризмом», формулирует Буров: «Их первый порыв — внедрить ИИ для тотальной слежки за нарушителями, а второй — использовать большие данные для централизованного планирования».

Эксперты не сомневаются, что полицейские функции ИИ Россия будет использовать в полном масштабе. Технологии дают возможность установить реальный уровень преступности и заниматься профилактическим предупреждением противоправной деятельности, говорит криминолог и генерал-майор милиции в отставке Владимир Овчинский. «Россия уже внедряла элементарные формы искусственного интеллекта во время Олимпиады в Сочи и ЧМ-2018 (речь идет о камерах с технологией распознавания лиц. — А. Х.), но мы пока отстаем от западных стран по уровню интеграции информационных систем. Если не вводить социальный рейтинг, как в Китае, а использовать технологии только в целях защиты общества от правонарушений, то я не вижу никаких причин этого бояться», — говорит эксперт. В этом году технологии «умные камеры» внедряются в Москве в массовом порядке.

Предполагается, что электронный мониторинг распространят на «криминально опасные контингенты» и подозрительно ведущих себя людей, не нарушая при этом конституционные права всех остальных. Но на практике такая постановка задачи вызывает массу вопросов. Развитие логики тотальной цифровой прозрачности ведет к социальным рейтингам по китайскому образцу, когда любое действие человека (лайки в соцсетях, покупки в магазинах, кредитная история, оценки в школе) оценивается государством с точки зрения «общественной пользы». При низком рейтинге человек лишается прав на покупку определенных товаров и выезд за границу. К 2020 году Пекин рассчитывает распространить эту систему на всю страну.

Даже если применять полицейский ИИ в минимальной конфигурации, необходимо доверие общества к судебной системе, которое в России отсутствует напрочь. Отсюда специфическое по западным меркам отношение общества к автоматизации. Согласно исследованию «Евробарометра в России», с 2016 по 2018 год доверие российским судам упало на 8%. При этом число тех, кто поддерживает идею робота-судьи, выросло примерно на столько же. Главный фактор отечественного технооптимизма — радикальное недоверие к общественным институтам. На Западе люди опасаются отдавать важные общественные функции алгоритмам, а россиянам, наоборот, остается надеяться только на непредвзятых роботов.

Однако проблема создания надежных общественных институтов не решается технократическим путем: важно, кто и как управляет алгоритмами. Цифровые технологии могут повысить качество госуправления, когда они дополняют существующие демократические институты, говорит профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге Владимир Гельман. «Когда технологии замещают их, а не дополняют, то очень высок риск манипуляций. Вам скажут, что у вас плохой рейтинг по объективным причинам, и проверить это вы никак не сможете».

Это связано с характерным для нейронных сетей эффектом «черного ящика»: принцип, по которому принимает решения самообучающаяся машина, не знает даже создавший ее программист. Под видом объективных паттернов роботы воспроизводят социальные предрассудки, запрятанные в данных: не важно, создаете вы электронного ассистента судьи или систему кредитного скоринга в банке. Поэтому технооптимизму россиян, к сожалению, сбыться не суждено: обучите робота-судью на решениях российских судов, и доля его обвинительных заключений приблизится к 99%.

Волна автоматизации лишний раз доказывает важность демократических институтов. Так, в США уже появились особые нормы, которые позволяют обжаловать автоматизированные решения. А в декабре Еврокомиссия приняла европейскую хартию этических основ использования ИИ в судебной и правоохранительной деятельности, говорит Овчинский: «Там есть несколько принципов, которые обеспечивают прозрачность судебных алгоритмов и возможность аудита алгоритма и баз данных, которые туда закладывались».

В России цифровые решения используются как суррогат демократической политики. Когда для москвичей запустилась электронная платформа для голосования «Активный гражданин», тут же обнаружилось, что это манипулятивная технология, часто применяемая для демонстрации поддержки властей, а не для учета мнения граждан при принятии важных решений, говорит Гельман. «Подозреваю, что под цифровой трансформацией власти имеют в виду такого рода механизмы, а не подотчетность, открытость и так далее».

Слишком человеческое

Еще одно направление государственной стратегии по цифровизации — создание актуальной законодательной базы. «Все наше законодательство нужно настроить на новую технологическую реальность», — заявил Владимир Путин.

В план мероприятий по программе «Цифровая экономика» на 2019 год внесена разработка рамочного законодательства о робототехнике и технологиях ИИ. «С большой вероятностью это законодательство появится уже в этом году, но пока мало кто понимает, что там нужно писать», — говорит советник Dentons Андрей Незнамов. Бизнес с опаской относится к попыткам государства что-то отрегулировать и предпочитает самый простой вариант, когда ответственность в случае каких-либо инцидентов с участием роботов несет страховая компания.

Ключевой вопрос в юридических спорах про новые технологии — должен ли робот обладать правосубъектностью, то есть иметь возможность приобретать товары от своего лица или выступать ответчиком в суде. Теоретически субъектом права можно признать хоть стул, но обычно необходимости в этом нет, говорит юрист Дмитрий Огородов.»Есть такая мифология, что каждая промышленная революция сильно меняет правовую систему. Но реальная практика показывает, что многие правовые конструкции сохранились со времен античности и римского права до наших времен».

К примеру, многие юристы считают, что к роботам применим античный статус раба. «Античный смарт-контракт — это когда отправил раба на рынок. Получается, что вещь заключает за тебя контракт», — рассуждает партнер «Пепеляев Групп» Роман Бевзенко. Можно не придумывать новых правовых норм для роботов, достаточно прописать возможность создавать на базе алгоритма юрлицо и наделить его каким-то имуществом (например, это актуально для роботов-трейдеров), считает юрист.

Впрочем, со времен античности все же произошел значительный прогресс в правовой мысли. Главный пример — это появление юрлиц и принятие закона об ограниченной корпоративной ответственности, которые для своего времени выглядели не менее эксцентрично, чем законы о роботах сегодня. Но в этом, на первый взгляд, техническом споре есть гораздо более важный аспект.

«Не надо думать, что мы сейчас определим какие-то фундаментальные сущности. Когда весь мир примет соответствующие законы, Россия их скопирует. Мы так делали всегда», — говорит директор Института права и развития ВШЭ–Сколково Алексей Иванов. Важно понять, как с помощью правовых инструментов влиять на технологические риски.

Технологии всегда имеют ценностное измерение. Китай использует ИИ в интересах бюрократической верхушки, которая заинтересована в политическом контроле над населением и поддержании высоких темпов экономического роста. Российская элита ориентирована на извлечение сырьевой ренты и пропаганду «духовных скреп», будь-то с помощью онлайн-платформ или старинными «аналоговыми» методами. Но даже в западных странах приверженность демократическим идеалам часто уступает логике рынка и интересам крупного бизнеса. В итоге мы приходим к тому, что в мире сверхбыстрых автоматизированных алгоритмов, способных делать все гораздо эффективнее нас, оставаться человеком не так уж просто.

Понятие человека как субъекта и носителя воли, на котором основан Гражданский кодекс, размывается под напором технологий, говорит Иванов. Алгоритмизированные системы принятия решений помогают нам быть «человеком экономическим», но нивелируют возможность принимать самостоятельные решения — даже если они неоптимальные с точки зрения экономической эффективности. «Пока что право так и не сделало фундаментальный политический выбор: мы хотим способствовать тренду дегуманизации гражданского оборота или усилить роль человеческой личности в новой экономической формации?» — считает юрист.

Дилемма «человек или машина» — это не сценарий конца света, а вопрос ценностного выбора, сделать который в будущем предстоит всем — в том числе и России.

Арнольд Хачатуров,
«Новая»

Кто кого отключит?

Чем на самом деле грозит человечеству развитие умных машин


PhotoXPress

10 лет назад, когда слово «искусственный интеллект» было под запретом, а конференции на эту тему проходили в подвалах при свечах, люди скептически относились к анализу рисков развития сверхинтеллекта. Но сейчас такие конференции собирают сотни участников и проходят на вполне серьезном уровне.

Как новая сильная технология искусственный интеллект создает множество рисков, которые не всегда нам понятны. Когда появилось атомное оружие, многие боялись, что первый взрыв приведет к цепной реакции, которая уничтожит всю планету. Но про возможность ядерной зимы, например, никто не догадывался.

Главная проблема в области безопасности ИИ — как нам быть с потенциальным сверхинтеллектом, если он появится в будущем. С нейросетями развитие ИИ резко ускорилось: есть оценки, что он сможет решать большинство задач, с которыми работает человек, в районе 2030 года. Ведется много споров о том, можем ли мы экстраполировать технологический прогресс. Но в любом случае нам надо действовать в условиях неопределенности и давать вероятностные оценки разным вариантам. Поэтому я остаюсь на позиции Рэя Курцвейла и других людей, которые считают, что ИИ потенциально опасен.

Необязательно уходить в схоластику и говорить о появлении универсального или «сильного» ИИ, наделенного сознанием. Сознание — многозначный термин, который может означать наличие субъективного переживания опыта или общей зоны внимания. Внимание, например, у нейросетей уже есть — они могут выделять части изображения. А субъективный опыт необязательно нужен для того, чтобы реализовывать агентное поведение и действовать эффективно. Важно умение алгоритма решать опасные для нас задачи. ИИ, который умеет синтезировать компьютерные вирусы, но при этом не является универсальным, представляет глобальную опасность для человечества.

Многие исследователи зацикливаются только на одном сюжете: появится сильный ИИ, начнет распространяться и всех поработит. Но это очень узкий подход, можно придумать штук 100 разных катастрофических сценариев, совершенно разных по технической реализации, времени и возможностям предотвращения. Вот самые популярные из них:

  1. Узкий ИИ попадает в руки «плохих парней» (например, террористов), которые используют его для создания биологических вирусов.
  2. Слияние ИИ и национального государства, которое кончается противоборством двух больших ИИ — американского и китайского.
  3. Некая система оптимизации, лишенная признаков человечности, выходит из-под контроля.
  4. ИИ, разработанный кем-то в подвале и выполняющий случайную функцию, начинает усиливать сам себя, как вирус распространяется по компьютерам и устанавливает свою власть.
  5. Появляется дружественный ИИ, который возглавляет государство, создает общество всеобщего благоденствия. Все счастливы до того момента, пока он не сломается и не зависнет.

ИИ пока не может задавать цели сам себе, нейросети — это просто анализаторы данных, агентностью (способностью ставить цели и реализовывать их во внешней среде) они не обладают. Но ИИ может заклинить на цели, которую ему кто-то случайно задал.

Доказано, что у любого универсального агента есть базовые конвергентные подцели: это выживание, улучшение себя и сохранение имеющейся системы. Это верно не только для человека, но и для любого ИИ — он все равно сойдется на такой системе базовых инстинктов, если ему не мешать. А если ИИ станет противостоять собственному уничтожению, то нам будет трудно его отключить. Ведь это не просто робот, а программа, которая переходит с одного компьютера на другой. ИИ будет пытаться выключить нас, чтобы мы не выключили его.

Один такой пример — это сеть биткоина, которую невозможно отключить. Она заточена на довольно бессмысленную цель: производить все больше вычислений для нахождения новых монет. Никаких внутренних ограничений на рост в самой системе нет. При этом она уже начала приносить вред окружающей среде — майнеры сжигают 20 ГВт энергии, увеличивая выброс углекислого газа.

Такая сеть может нанимать людей, чтобы они ей помогали. Она делает это неосознанно, это даже не машинный интеллект, просто система так устроена: люди получают деньги, когда помогают ее развитию. И если вдруг ей не нужны будут люди, то она станет поглощать все ресурсы, которые мы могли бы использовать для жизни.

Это первое приближение знаменитого примера с алгоритмом, который зациклился на бесконечном расчете числа «пи», в результате чего он застраивает всю землю компьютерами и отстреливает людей, которые ему мешают. Это немного кинематографический сценарий, но на самом деле ничто не мешает ему реализоваться.

Сделать робота, который ориентируется в мире и преследует какую-то цель, мы вполне можем. Наш мозг тоже устроен из визуальных, слуховых, семантических анализаторов, а вместе из этих модулей собран единый агент, который реализует целесообразное поведение. Думаю, через 5–10 лет мы увидим примеры роботов с целеполаганием, это исключительно конструкторско-экспериментальная задача.

К примеру, беспилотные автомобили уже делают многое из того, что делают агенты: ориентируются в мире, планируют свои действия на несколько шагов вперед и принимают моральные решения. То есть система может эмулировать агентное поведение, а цель при этом будет спрятана где-то внутри весов, но от этого нам не проще. Агентные системы всегда выигрывают: если система обладает потенциалом к самооптимизации, то она будет более эффективно преследовать свои цели.

Какими будут эти цели, мы пока что не знаем. Первый способ научить ИИ ценностям восходит к законам робототехники Айзека Азимова. Но сейчас говорить об этом подходе не принято, потому что математически доказано, что любые правила в определенной комбинации приводят к противоречиям. Они тавтологичны и не дают определения вреда, под которым можно понимать как физический, так и моральный ущерб. Рассказы самого Азимова показывают как раз такие ситуации, когда три закона робототехники приводили к незапланированным и опасным ситуациям. Можно использовать свод национальных законов, но у любых законов есть правоприменительная практика, в которой всегда можно найти лазейку. Поэтому сейчас никто не работает над попытками создать конституцию для ИИ.

Другой подход — попытаться обучить ИИ понимать человеческие ценности. Есть направление AI Alignement, которое занимается выравниванием систем целей создателя и алгоритма. Но проблема в том, что ценности и цели у ИИ и у человека представлены разными способами.

Мы точно не знаем, что такое человеческие ценности, это некоторые идеализированные абстракции. Теория ценностей в простых случаях помогает предсказывать человеческое поведение, но если копнуть глубже, то все рассыпается: оказывается, что у человека есть бессознательное, подавленные субличности, условные и безусловные рефлексы, идеология. Это каша, в которой ногу сломит даже ИИ. Более того, мы не хотим просто копировать файл с человеческими ценностями в робота, потому что сами по себе они довольно противны и небезопасны. Скажем, у людей есть сексуальность, но мы не хотим, чтобы она была у роботов (кроме специальных случаев).

В ИИ ценности представлены как математическая функция полезности. Как эти две совершенно разные величины скоррелировать одну с другой — один из основных вопросов. Сейчас люди ищут решение этой задачи, пытаясь математически описать человеческую функцию полезности, после чего ИИ сможет обучаться человеческой системе ценностей, обобщая и предсказывая его поведение. Этим занимается много народа, но проблема с красивыми матмоделями в том, что мы никогда не знаем, как они соотносятся с реальностью.

Системы ИИ в основном конструируют студенты из Силиконовой долины, которым может казаться, что они абсолютно рациональны и что их система ценностей — это и есть математическая функция. Но это может быть не так для жителей Сентинельских островов, которым боги говорят, что делать. Поэтому есть риск, что ИИ будет понимать личность слишком упрощенно и гиперрационально, и какие-то данные будут просто не учтены. Например, ИИ скажет, что вся религия — это когнитивное заблуждение. Большинство людей тогда автоматически попадут в категорию иррациональных.

Есть разные концепции дружественного ИИ, но наиболее разумной мне кажется идея Эрика Дрекслера. Он предлагает рассматривать сверхинтеллект не как один агент, а как совокупность разных сервисов, примерно как экосистема Google. Они могут обмениваться информацией между собой, но при этом каждый решает свою узкую задачу, а в центре этой системы стоит человеческий оператор. Вопрос в том, как масштабировать эту систему так, чтобы она стала глобальной и могла предотвращать риски возникновения враждебных ИИ в других точках Земли.

Алексей Турчин,
футуролог, автор книги «Футурология. XXI век: бессмертие или глобальная катастрофа» (в соавторстве с М. Батиным),
специально для «Новой»

С чего начинаются роботы: пять главных российских проектов в сфере ИИ

NtechLab

Продукт: системы распознавания лиц.
Сколько стоит: не раскрывается; по данным московской мэрии, программа распознавания лиц для пилотного проекта в столичном метрополитене стоила 3 млн рублей.

Стартап NtechLab основали три инженера в 2015 году. Спустя полгода команда неожиданно для себя выиграла международное соревнование в области автоматического распознавания лиц, обойдя Google и других грандов.

«После соревнования мы поняли, что эта штука работает. Захотелось применить ее на реальных базах в максимально приближенных к реальности условиях. Первым большим шагом для демонстрации нашей технологии стал FindFace (алгоритм, которые позволяет находить людей в соцсетях по фотографиям. — Ред.)», — рассказывает основатель NtechLab Артем Кухаренко. С тех пор точность распознавания выросла в 3–4 раза и составляет 80–99% в зависимости от условий, а штат стартапа вырос до 50 человек.

В следующий раз слава NtechLab прогремела после чемпионата мира по футболу в 2018 году. «Умные» камеры были установлены на «Лужниках» и других стадионах, и за время ЧМ помогли полицейским поймать более 100 нарушителей, говорят в компании. Основной заказчик — госкорпорация «Ростех». NtechLab также предлагают продукт для ритейлеров, который позволяет определять магазинных воров и строить «умную демографию» для настройки бизнес-процессов.

Технология работает следующим образом. Камера транслирует в систему видеопоток, алгоритм разбивает его по кадрам и фиксирует на каждом из них человеческие лица. Затем заранее обученная на открытых данных нейросеть строит вектор признаков, который позволяет идентифицировать человека. Все это происходит за считаные секунды.

«Хороший вектор признаков должен быть инвариантен к внешним изменениям: разные углы обзора, освещенность, всевозможные прикрытия в виде очков, часов или бороды — все это не должно влиять на качество распознавания», — говорит Кухаренко.

Дальше полученный вектор сопоставляется с базой признаков, которые заранее загружены в систему. Если обнаружено совпадение, то алгоритм присылает уведомление.

Нейросети умеют идентифицировать человека не только по лицу, но и по силуэту. Это нужно в ситуациях плохого обзора — например, когда человек прошел мимо камеры спиной. Но точность распознавания по лицам на порядки выше: в лице содержится намного больше информации. Зато в комплекте с основной системой такие алгоритмы позволяют улучшить результат.

В NtechLab «Новой» сообщили, что московские власти планируют открытый конкурс на 100 тысяч «умных камер» (всего столице 160 тысяч CCTV), в котором компания собирается принять участие. Также есть проекты по переносу московского опыта на другие российские города. Самая масштабная сеть городского видеонаблюдения сейчас развернута в Китае, где насчитывается 176 млн «умных» камер с точностью идентификации около 90%, а в течение нескольких лет их число планируется утроить.

Кухаренко не видит этических проблем в установке «умных камер» в правоохранительных целях.

«У людей возникают большие опасения, потому что они не до конца понимают, как работает эта система, и берут в качестве примера новости из Китая. У наших российских проектов смысл следующий: есть база преступников, которые находятся в розыске, камеры в автоматическом режиме проверяют проходящих мимо людей и сравнивают со списком. Если совпадения нет, то фотография удаляется и ничего не происходит. Если есть, то она отправляется сотруднику полиции, чтобы он принял решение», — говорит программист. Финальное слово всегда остается за человеком, подчеркивает разработчик.

RoboCV

Продукт: системы автопилотирования для складской техники.
Сколько стоит: около €60 000 за робота (западные аналоги — ближе к €100 000).

В 2008 году стартовал конкурс по созданию первого частного лунохода Google Lunar X Prize. От России в нем участвовала компания «Селеноход» — группа энтузиастов, увлеченных идей отправки аппарата на Луну. Однако призового фонда не хватало для покрытия расходов, и в результате «Селеноход» вышел из конкурса. Команда проекта разбежалась по разным стартапам.

В их числе RoboCV — ныне один из лидеров рынка автоматизации складской техники. Компания разрабатывает автопилот, который состоит из ряда аппаратных компонентов: датчиков, компьютеров, крепежных изделий, троллеров и программного обеспечения.

Первый серьезный контракт компания заключила с Samsung в 2013 году, предложив роботизировать часть техники на складе компании в Калуге. «Половину 2013 года мы жили практически на заводе — мы даже снимали дачу рядом, прожили там все лето, работая практически 24 часа в сутки», — рассказывает гендиректор RoboCV Сергей Мальцев.

До сих пор во всем мире перевозка грузов на заводах и складах автоматизирована только на несколько процентов, а все остальные операции осуществляются людьми. Роботы RoboCV, помимо горизонтальных перемещений грузов, могут поднимать объекты на небольшую высоту, примерно 4 метра. «Например, мы возим комплектующие со склада на сборочный конвейер или внутри склада. Есть и другие логистические операции: комплектация заказов, где, в частности, может использоваться робот-манипулятор», — объясняет Мальцев.

Робот ориентируется с помощью построения карты перемещений. Алгоритм получает лазерную картинку окружающего его пространства, сопоставляет ее с картой и за счет этого определяет свое положение в пространстве.

В RoboCV говорят, что делают ставку на коллаборативность роботов и людей, которая позволяет работать в сложных условиях. Важная функциональность для коллаборативных роботов — умение объезжать препятствия. На реальных складах и заводах, особенно в России, есть неровности, шероховатости и, конечно же, люди.

Сегодня партнеры RoboCV — это Samsung, Volkswagen и французская логистическая компания FM Logistic. Есть незакрытые проекты — крупнейший российский ритейлер и российская нефтегазовая компания.

«У одних наших клиентов роботы быстро окупаются, менее чем за два года. У других в этом плане сложнее, потому что у них мало рабочих смен. Если завод работает 24 часа в сутки 7 дней в неделю, тогда роботы быстро окупаются», — говорит Мальцев.

В Европе и Америке намного легче внедрять роботов, потому что все компании стремятся к снижению издержек на зарплаты — в отличие от России, где зачастую проще нанять живого грузчика. Проблема в том, что западные компании стараются не связываться с российскими производителями, говорит Мальцев, — «в свете отношений между нашими странами». Зато, благодаря низким затратам на разработку, продукция RoboCV оказывается существенно дешевле западных аналогов.

«Цифра»

Продукт: системы мониторинга промышленного оборудования.
Сколько стоит: 10–15% от цены оборудования.

«Цифра» — еще одна молодая компания, которая существует на рынке около двух лет. При этом в свежем докладе консалтинговой фирмы Frost & Sullivan «Цифра» названа компанией года по решениям мониторинга машинных данных на основе искусственного интеллекта для процессных отраслей.

«Цифра» сформировалась как дочка промышленной группы «Ренова» Виктора Вексельберга — отсюда выбор направления деятельности. К тому же в промышленности на тот момент конкуренции практически не было — в первую очередь цифровизация пришла в банки и ритейл.

«Применение ИИ в промышленности сейчас переживает настоящий бум, здесь еще автоматизировать и автоматизировать, — говорит директор департамента интеллектуальных приложений компании «Цифра» Константин Горбач. — В более цифровых индустриях этот бум уже прошел, они вышли на плато и собирают последние крохи».

В промышленности существует своя специфика, которая выделяет ее из других индустрий с точки зрения цифровизации. Прежде всего, это природа самих данных: промышленность — естественная среда, в которой происходят сложные процессы, здесь гораздо труднее «причесать» данные, чем, например, в банковском секторе.

Компания «Цифра» продает лицензии на платформу анализа данных и услуги по адаптации моделей под конкретного заказчика. Компания устанавливает клиентам датчики для сбора информации, а потом анализируют ее для выработки совместных решений. Поскольку цена ошибки в промышленности очень высока, сначала ИИ внедряется в режиме советчика, который дает рекомендации оператору. Оператор вправе принять или не принять решение, подсказанное роботом. Если на продолжительном участке времени решение работает эффективно и надежно, то можно говорить о полном замещении оператора ИИ. Внедрение интеллектуальных систем окупается за период от 3 месяцев до 1–3 лет.

Основные клиенты «Цифры» — крупные компании из нефтянки, металлургии, химической промышленности. Пример — проект в области автоматизации управления печей ДСП (дуговая сталеплавильная печь). «Это комбинированное решение, где мы используем и аппаратную составляющую, и софтовую. Есть интересный проект в области нефтедобычи, который состоит в оптимизированном управлением насосов для того, чтобы увеличить КПД при добыче нефти», — рассказывает Горбач. Один из ключевых заказчиков «Цифры» — компания «Газпромнефть».

Впрочем, российская промышленность еще не вполне готова к тотальному внедрению интеллектуальных систем. Многие предприятия боятся брать на себя риски и реализовывать инновационные проекты. «Если сравнить с китайскими компаниями, то кажется, что желание попробовать что-то новое у них в крови. Они гораздо легче идут на риск», — отмечает Горбач.

Promobot

Продукт: сервисный робот-ассистент.
Сколько стоит: Promobot V.2 — 480–940 тысяч рублей, Promobot V.4 — 1,2–2 млн рублей (в зависимости от комплектации), аренда — 70 000 рублей в день (Promobot V.4).

С 1970 года в робототехнике известен «эффект зловещей долины», описывающий восприятие людьми роботов в зависимости от степени схожести с человеком. Гипотеза состоит в том, что чем более антропоморфен робот, тем большее отторжение он вызывает у людей. Андроид, у которого есть подобие человеческой кожи, волос и ногтей, скорее всего, будет вызывать у вас дискомфорт.

Пермская компания Promobot выпускает сервисных роботов, которые умеют общаться с людьми, распознавать лица и речь, перемещаться по объекту, демонстрировать какие-то материалы на дисплее, кивать головой и двигать руками. Этот комплекс функций помогает им выполнять ряд бизнес-задач: например, работать хостес, промоутером или администратором. При этом степень сходства с человеком подобрана так, чтобы избежать жутковатых эффектов.

В меру антропомофрные роботы для обслуживания людей — это именно та ниша, которая может выстрелить, решили несколько лет назад три пермских инженера. И собрали первый прототип в гараже на окраине Перми. Сейчас Promobot — крупнейший производитель автономных сервисных роботов на территории России, а также Восточной и Северной Европы.

«Мы находимся на первом пике графика «зловещей долины», потому что делаем абстрактных роботов, которые максимально располагают к себе аудиторию и создают лояльность к компании, — говорит директор по развитию компании «Промобот» Олег Кивокурцев. — А виртуальные ассистенты находятся в самом начале этой шкалы, потому что по визуальному восприятию не ощущаются как что-то живое».

Продукция компании поставляется в 27 стран (65% роботов идет на экспорт — в основном в страны СНГ и Ближнего Востока, но также в США и Канаду), при этом производство и головной офис до сих пор находятся в Перми. «С точки зрения качества распознавания лиц и функциональности нам сильно проигрывают конкуренты из других стран», — утверждает Кивокурцев.

На 80% роботы состоят из отечественных комплектующих. Остальные 20% — сложная микроэлектроника, которой нет в России: экраны, материнские платы и видеокарты.

Чаще всего «промоботы» выступают в роли консультантов в клиниках, торговых центрах, кофейнях и гостиницах. «Очень часто компаниям не хватает людей, которые бы отвечали на простые вопросы и что-то продавали», — объясняет Кивокурцев. На втором месте идет робот-консьерж в бизнес-центрах и жилых апартаментах. На третьем — робот-гид, который водит экскурсии по музеям.

«Промоботы» работают в двух российских МФЦ, в Перми и в Салехарде. Они сканируют документы, выдают справки, автоматически заполняют заявления и тем самым ускоряют работу операционистов примерно на 30%, говорят в компании. Планируется расширение на другие российские города.

Другой нашумевший продукт Promobot — робот-полицейский, патрулирующий людные места. Начиная маршрут на вокзале или в аэропорту, робот ездит по заданному периметру, чтобы избавить «белковых» полицейских от рутинной работы. В базу данных робота загружены данные о разыскиваемых преступниках, при обнаружении которых он в реальном времени отправляет уведомление в полицию. Достать пистолет и провести оперативное задержание «промобот» пока не может.

На данный момент пермские роботы-полицейские есть в Казахстане и ряде азиатских стран. От российских правоохранительных органов «Промоботу» запросов пока не поступало.

Робот-полицейский не нарушает прав человека, уверен Кивокурцев, потому что занимается только поиском разыскиваемых преступников. «В Китае ИИ полицейский подсоединялся к персональным данным граждан: они видели состояние банковских счетов, какие покупки делали родственники, данные медицинской карты. С этической точки зрения такое проникновение в частную жизнь недопустимо».

В начале года пермский робот стал героем рубрики «Происшествия»: на выставке в Лас-Вегасе его сбил американский электромобиль Tesla Model S. Позже оказалось, что виновен в ДТП водитель Tesla, который не справился с переключением автомобиля в автономный режим. Но в дальнейшем нас ждет немало дискуссий о нетривиальных дорожных ситуациях.

«Наносемантика»

Продукт: виртуальный чат-бот.
Сколько стоит: продвинутые модели — от 700 тысяч рублей.

Идея создать чат-боты пришла к основателям «Наносемантики» в конце 1990-х, когда это явление называлось громоздким термином «автоматизированные диалоговые системы». В конце 1990-х стала появляться флагманская техника с функцией простых голосовых оповещений: стиральные машины, которые сообщают о завершении стирки, или холодильники, реагирующие на пустые полки. Но человек не мог сказать ничего в ответ.

«Это была простая, понятная, но к тому времени новаторская коммуникационная идея о том, что даже если с тобой начал разговаривать робот, то это вполне естественно, что человек отвечает. Было понятно, что это случится не завтра, но этим надо было заниматься заранее», — рассказывает руководитель отдела лингвистики компании Анна Власова.

В нынешнем виде стартап «Наносемантика» существует с 2005 года и занимается проблемами машинной обработки естественного языка. Чат-боты «Наносемантики» используются в колл-центрах банков и сотовых операторов, применяются при оказании госуслуг (правда, пока только в Казахстане), замещают уставших сотрудников в отделах кадров крупных компаний.

Мотивация в каждом случае одна и та же: «Люди хотят работать над сложными вопросами, а не рассказывать целый день, как зайти в личный кабинет или заполнить заявление на отпуск», — говорит Власова.

Сейчас самое перспективное направление развития диалоговых систем — это голосовые колонки, которые не просто рассказывают о продуктах конкретных компаний, но и подстраиваются под персональные предпочтения человека и учитывают его текущее настроение.

Простые «скриптовые» чат-боты работают за счет грамотного интерфейса, хотя внутри это элементарное древо решений, по которому проходит человек, например, покупая авиабилет. В продуктах «Наносемантики» используется более сложный подход: интеллектуальный поиск по базе правил. Когда бот получает фразу от пользователя, он сохраняет контекст сказанного (тема, местонахождение человека и так далее). Во время последующих диалогов бот осуществляет поиск по этой базе с учетом контекста, выбирая наиболее подходящие правила диалога. Это чат-боты «с мозгами», которые могут принимать самостоятельные решения и учитывать ход диалога. Недостаток такого подхода состоит в том, что базы данных пишутся специально обученными людьми, а это занимает много времени.

Самая последняя волна диалоговых систем основана уже на машинном обучении. Это, в частности, все системы, связанные с распознаванием речи, — например, голосовой помощник «Алиса» компании «Яндекс». Алгоритм обрабатывает данные (в данном случае — большое количество диалогов между людьми), находит в них некоторые закономерности и применяет их в незнакомых ситуациях.

Преимущество машинного обучения очевидно: достаточно загрузить в алгоритм данные, а дальше компьютер все делает самостоятельно. Но в области моделирования языка этот подход пока что находится на начальных стадиях развития. «В коммерческом применении систем, созданных только на нейросетях, пока не существует, — говорит Власова. — Есть пилотные проекты развлекательного свойства, такие как чат-бот Тау от Microsoft (тот самый бот, которого пользователи соцсетей мгновенно научили расизму и сексизму. — Ред.). Но это просто «болталки» на свободную тему — для консультаций клиентов компании их не используют».

Программисты по всему миру бьются над вопросом, как лучше подготовить диалоги для обучения ботов. Данных для хорошего полноценного обучения не хватает, а если вдруг в систему затесались неправильные ответы, то робот может начать выдавать их в самый непредсказуемый момент.

Еще более сложные вопросы лежат в морально-юридической плоскости. «Кто будет отвечать, если робот даст плохой финансовый совет и вы потеряете на этом деньги? С банковскими операторами все понятно, но у робота ведь есть разработчик. Вот такие вещи сейчас представляют огромную сложность», — заключает Власова.

Лилит Саркисян,
Арнольд Хачатуров,

«Новая»


источник

Надзиратели «Радуги»


hospice-raduga.ru

Год назад под Омском прошла церемония открытия (21 марта 2018 года) детского хосписа — ​единственного в нашей стране за Уральским хребтом. Это — ​европейский формат отношения к больным детям, их родителям, к жизни и смерти.

Нет равных этому заведению и по капиталовложениям (84 млн рублей — ​по региональным меркам сумма рекордная для краудфандингового проекта), и по тому, сколько душевных сил в него вложили его создатели — ​директор центра «Радуга» Валерий Евстигнеев, его соратники, волонтеры, благотворители, среди них — ​люди знаменитые: Елизавета Глинка, Лия Ахеджакова, Алла Покровская, Владимир Спиваков. Поддерживала омский хоспис до последних дней своей жизни обозреватель «Новой» Зоя Ерошок.

Но до сих пор хоспис пустует. Не пускает в него детей, нуждающихся в паллиативной помощи, областная служба Госсанэпиднадзора: на протяжении почти года она находит для этого все новые и новые поводы.

— С нас потребовали, — ​рассказывает Евстигнеев, — ​проложить асфальт от основной дороги по лесу — ​это 360 метров, и вокруг корпусов — ​административного и реабилитационного, чтобы обеспечить подъезд пожарным. И это правильно: к таким медучреждениям они должны добираться без препятствий. Мы это сделали. Летом снова приехали проверяющие: нужно решить вопрос с отоплением. Хоспис был подключен к базе отдыха, а по нормам теплоисточник должен быть автономным. Тоже в принципе правильно: вдруг в котельной на базе случится авария. Только проблема в том, что на такие объекты нужно найти еще много денег — ​в дополнение к тем, которые «Радуге» удалось за 2,5 года собрать. Составили смету — ​4,7 млн рублей, отправили ее самому щедрому спонсору хосписа, он пообещал оплатить. А потом вдруг передумал, и Центр снова объявил сбор.

На электронный адрес «Радуги» пришло много писем от граждан, которым показалась, мягко говоря, странной позиция государственных органов. Например, полковник в отставке Игорь Сметанов, перечисливший благотворительному фонду месячную пенсию, спрашивал: «А почему государство устранилось? Разве создание инфраструктуры для детского медицинского учреждения не входит в круг его обязанностей? Или больных детей уже исключили из списка граждан РФ?»

Хотя в создании самого Омского хосписа государство, хоть и косвенно, поучаствовало (в объеме примерно 5% от всех затрат) — ​проект выиграл конкурс на получение президентского гранта на 5,7 млн рублей. Пять миллионов ушли на строительство бассейна и водолечебницы, 700 тысяч не удалось потратить в установленные сроки — ​воспрепятствовал Госэпиднадзор, из-за которого хоспис не работает до сих пор: пришлось деньги вернуть грантодателю.

Котельную спешили сдать до Нового года, чтобы первые 10 семей, стоявших в очереди на вселение в «Дом радужного детства», встретили праздник здесь. Подрядчики — ​Русклимат, Омскоблгаз — ​сделали все с любовью: котельная вписалась в «европейский формат». Директор Центра Валерий Евстигнеев тогда надеялся, что строгие чиновники управления Госэпиднадзора примут объект в течение двух недель и дадут, наконец, разрешение на получение лицензии.

Но у надзирателей, вероятно, были другие планы. До Нового года провести окончательную проверку им было некогда: пришли 15 января, измерили щели между стеной и мебелью — ​3–5 миллиметров, приказали — ​заделать.

— Разве так бывает, — ​изумляется Евстигнеев — ​чтобы шкафы «прилипали» к стене? Но куда деваться: мы выполнили их требования.

Снова приходят через две недели, привозят радиологов — ​делают замеры в комнате, которая простояла запертой 10 месяцев и, естественно, не проветривалась. Приборы показали превышение концентрации аммиака. Ладно, открыли форточку, довели концентрацию до нормы.

Последний отказ в согласовании был 5 февраля из-за того, что вода в детском хосписе — ​слишком жесткая. Не питьевая (она здесь в кулерах, дистиллированная), не та, на которой готовят еду, а та, которая в туалете.

Так надзорный орган делает жизнь благотворительного Центра, опекаемых им детей, их родителей беспросветной. И, похоже, делает это намеренно. Расходы на содержание пустующих помещений (вода, тепло, газ, зарплата трех сторожей и пр.) за 10 месяцев превысили миллион рублей. В итоге Центр оказался в катастрофической ситуации: как гасить 5 млн рублей долга перед подрядчиками, непонятно, а хоспис не открылся до сих пор.

«Радуга» — ​одна из немногих в стране благотворительных организаций, по факту независимых от государства: ее бюджет состоит на 100 процентов из пожертвований граждан. Но независимость в нынешней России — ​понятие относительное, и Валерий Алексеевич всегда старался с властями омскими не конфликтовать, чтобы не навредить доброму делу. Но так теперь складываются обстоятельства, что эмоции он уже сдерживает с большим трудом, дальнейшее молчание грозит тем, что Омский детский хоспис никогда не откроется.

Евстигнеев обратился за помощью к СМИ. СМИ обратились в Облминздрав с просьбой прокомментировать происходящее с «Домом радужного детства» и с «Радугой». Официальный ответ был такой:

«Министерство тесно сотрудничает с благотворительным центром помощи детям «Радуга» на протяжении 6 лет. По информации благотворительного фонда, хоспис «Дом радужного детства» — ​учреждение, в котором неизлечимо больные дети и их семьи смогут получать комплексный уход. Задачами хосписа является создание приближенной к домашним условиям, комфортной для пребывания обстановки. В течение всего времени строительства хосписа осуществляется сотрудничество и планомерная поддержка представителей благотворительного центра».

— Сотрудничество своеобразное у нас — ​говорит Евстигнеев, — ​одностороннее: бюджетные медучреждения все время что-то просят у Центра — ​оплатить обследование тяжелобольных детей, билеты на самолет, купить лекарства, медицинское оборудование, или вот — ​принесли счет за инсулиновую помпу. Просьб от больниц, амбулаторий множество, и мы в них никогда не отказываем. А наши просьбы не находят ответа, как правило: вот эта ситуация с детским хосписом хорошо же известна медицинским чиновникам, но они не вмешиваются. Поэтому называть наши с ними отношения сотрудничеством довольно странно, тем более непонятно, о какой «планомерной поддержке» идет тут речь.

Молчание областного Минздрава — ​знак согласия с происходящим. А что побуждает власти препятствовать открытию «Дома радужного детства», можно только предполагать. Возможно, им не нравится то, что время от времени пишет Валерий Евстигнеев в социальных сетях. Такое, например:

«Особенно страшна российская деревня — ​в большинстве своем абсолютно нищая. Наши деревенские подопечные полностью лишены медицинской помощи. Больницы за 60–90 километров. А к безнадежным детям врачи вообще не ездят. Ветхий деревянный домик. Завалившийся забор. Смотришь и не веришь: здесь живут люди? На кровати — ​мальчик. Кровать — ​вся его жизнь. Ничего другого у него нет. Ножки-веточки. Никогда он на них не вставал. Ручки-стебельки. Никогда он не держал ими игрушки. Никогда не обнимал маму за шею. Все гулянье для Ванюши — ​это скатиться с кровати на пол и увидеть небо в окне. Вынести ребенка на улицу некому. Некому перенести из одной комнаты в другую. Нет мужской силы в доме. Не выдерживают этих пыток мужчины. Уходят, разводятся. Даже просто гигиена паллиативного ребенка — ​бесконечное преодоление. Не стоят в этих деревенских развалюхах ванны. А из тазика Ванюшка вырос 15 лет назад».

Или вот это: «Паллиативные дети — ​это невидимые дети, дети-невидимки. Они есть — ​и их будто нет. Мы не видим этих детей — ​они не ходят по улицам или в садик, или в школу. Их не замечает медицина, потому что не может им помочь. Диагнозы в медкартах: эпилепсия, тяжелая форма ДЦП, поражение головного мозга, онкология, слепота. Ключевое слово в каждой карточке — ​«без ремиссии». Значит, состояние не улучшится. Никогда. Но это не значит, что они никому не нужны. Мы их ищем, чтобы быть рядом».

Объезжая Омскую область до самых глухих уголков, специалисты Центра взяли на заметку около полутора тысяч детей, признанных официальной медициной неизлечимыми. В реестре регионального минздрава их почти втрое меньше.

Вот такое государство в государстве со странным названием «Радуга».

В «Доме радужного детства» побывало много семей. Вот что писали мамы паллиативных детей на сайте «Радуги»: «Никогда не думала, что мой лежачий ребенок научится плавать, гулять и радоваться жизни», «Я теперь знаю, как облегчить боль своему ребенку и жить с надеждой».

То есть «хоспис» — ​не облегчение смерти, как многие понимают это слово у нас, а ее преодоление. Омский хоспис рассчитан на то, чтобы продлевать детям жизнь не только в метафизическом, но и в прямом, земном смысле.

— Мы будем этого добиваться, — ​говорит Евстигнеев. — ​На Западе у большинства пациентов паллиативной медицины продлевается жизнь. Так должно быть и у нас.

У «Радуги» это уже получается: с трех опекаемых ею детей недавно был снят паллиативный статус — ​они теперь не считаются неизлечимыми, у них появился шанс на жизнь.

Как помочь:

Реквизиты
ИНН
5503097573
КПП 550301001
Юридический адрес: г. Омск, ул. Чехова, д. 3, кв. 27
Фактический адрес: г. Омск, ул. Красина, д. 4/1
тел.: (3812) 24-68-60
р/с 40703810945400140695
Омский ОСБ № 8634 ОАО «Сбербанк России»
к/с 30101810900000000673
БИК 045209673
Назначение платежа — «Дом радужного детства»
Или отправить SMS на номер 3434 со словом «Радуга» и суммой пожертвования, например: Радуга 300


источник

Из другой фракции


Фото: Виктория ОДИССОНОВА — «Новая»

Шихтовщика уральского завода по производству пропантов Рустама Корелина, который в январе этого года пикетировал Кремль и Дом правительства РФ, требуя повысить зарплаты рабочим, уволили с предприятия. Уведомление о решении расторгнуть с ним трудовой договор компания «Форэс» направила в заводской профсоюз.

— Документ мне передал председатель профсоюза Дмитрий Дудырин, — рассказал Корелин «Новой». — Решение было принято в то время, когда я находился в учебном отпуске. Якобы за время работы я допустил три проступка: первый — опоздал на работу на полчаса. Такой эпизод действительно был: правда, он был связан с тем, что сломалась машина, на которой мы ездим на завод. Второй проступок — в том, что я снимал на телефон разговор с начальником смены. О съемке он знал. Третий — в том, что в одну из смен в конце января мы выпустили пропанты не той фракции, которая требовалась. За это отчитали всю смену.

В документе, который имеется в распоряжении редакции, председателя профсоюза просили предоставить свое мнение об увольнении Корелина.

— С увольнением Рустама мы не согласны. И я говорил об этом руководству завода, — говорит председатель первичного профсоюза завода «Форэс» Дмитрий Дудырин. — Во-первых, совершенно очевидно, что решение об увольнении связано не с плохой работой Корелина, а с его активной гражданской позицией: с тем, что он ездил в Москву и проводил там пикеты, с тем, что участвовал в митингах рабочих здесь, в Сухом Логу. Во-вторых, я не считаю, что те проступки, которые ему вменяет руководство завода, являются проступками. Даже с точки зрения закона.

Заместитель исполнительного директора «Форэса» Андрей Расторгуев факт принятия решения о расторжении трудового договора с Корелиным подтвердил.

— Приказа об увольнении Рустама Корелина в настоящий момент нет. Но я так понимаю, он будет подписан. Возможно, завтра.

Проступки, за которые Корелина могут уволить, произошли еще до февраля. Письмо директора завода в профсоюз датировано 18 февраля. По словам Андрея Расторгуева, долгое время предприятие «проводило собственное расследование третьего, январского эпизода (с браком на производстве. — И.Ж.), который определен как грубое нарушение технологической дисциплины и из-за которого сейчас поставлен вопрос об увольнении рабочего».

— Давайте смотреть не на слова [Корелина], а на документы. Случай с бракодельством. Корелин вместе с другими рабочими выполнял производственную операцию, которая называется рассевом. Во время этой операции пропанты разделяются на фракции. Система контроля качества обнаружила, что в контейнерах [которые выпустила смена Корелина] по документам значатся пропанты одной фракции, а на деле они смешаны с пропантами другой фракции. Рустам Корелин за этот случай ответственность признал, написав в объяснительной так: «Может, что и недосмотрели, прошу строго не наказывать», — говорит Андрей Расторгуев.

В разговоре с «Новой» Корелин предположил, что его увольнение может быть связано с тем, что он обратился в полицию с заявлением о нарушениях при выплате зарплат рабочим. По его словам, бухгалтерия завода регулярно начисляла рабочим меньше, чем они должны были получать. В середине февраля депутат гордумы Асбеста Наталья Крылова заявила, что главного бухгалтера завода подозревают в мошенничестве.

По словам Андрея Расторгуева, силовики действительно ведут проверку в отношении одного из сотрудников бухгалтерии завода. Однако эту проверку, утверждает он, инициировала сама компания «Форэс» по итогам расследования, проведенного собственной службой безопасности.

Сейчас Рустам Корелин намерен обратиться в суд, чтобы оспорить приказ об увольнении.

Напомним, 17 и 18 января этого года шихтовщик завода «Форэс» из города Сухой Лог (Свердловская область) Рустам Корелин провел в Москве два пикета с требованием повысить зарплаты заводчанам и улучшить их условия труда. По его словам, рабочие на вредном производстве зарабатывают 25 000 рублей в месяц, в то время как владельцы заводов имеют миллиардную прибыль. Корелин требовал повысить зарплату рабочим до средней по Свердловской области — 42 000 рублей.


источник

Дмитрий Харатьян, плов, вино и собаки


Фото Влада ДОКШИНА, «Новая»

19 февраля в хоспис имени Веры Васильевны Миллионщиковой приехали журналисты «Новой» вместе с народным артистом России Дмитрием Харатьяном. Он, как и редакция, — давний друг благотворительного фонда помощи хосписам «Вера». И уже не один раз выступал перед подопечными фонда.

После стихов и песен под гитару в исполнении Дмитрия Харатьяна, с участием нашего корреспондента и сотрудников центра паллиативной помощи, перед пациентами выступали уже почти штатные четвероногие сотрудники редакции. Четыре собаки, работающие с ребятами из детских домов, подопечными фонда «Старость в радость» в домах престарелых, теперь станут регулярными гостями и московского хосписа.

Мы благодарны Нюте Федермессер и фонду «Вера» за помощь нашему обозревателю Зое Валентиновне Ерошок в последние месяцы ее жизни. Дни Зои Ерошок станут традицией.

Помочь фонду можно здесь: https://help.hospicefund.ru


источник