Меню

Gboot 0.9.1

Тестовый сайт

«На жалость не давите, жрать всем охота»

15 июля. 5 утра. Мы стоим на перроне Казанского вокзала и ждем первую электричку до станции Куровская, что в Орехово-Зуевском городском округе. Недалеко от станции, в лесу, на 235-м километре трассы А108, у поселка Ильинский Погост, с начала марта продолжаются протесты жителей нескольких десятков деревень против планируемого строительства «комплекса по переработке отходов» и мусоросжигательного завода. Местные уверены, что КПО (его будет строить ООО «Хартия», на 60% принадлежащая сыну генпрокурора Юрия Чайки Игорю) на деле окажется очередной огромной свалкой, ради которой вырубят 36,5 гектара леса. Их леса.

Вырубка уже начиналась весной, «Новая» писала об этом (см. № 50 от 13 мая, материал «Мы вам строим Диснейленд!»), потом из-за протестов остановилась, но теперь, по информации экоактивистов, продолжится. Поэтому накануне вечером один из местных жителей, Илья Царев, позвонил нам и попросил приехать.

Из громкоговорителя над нашими головами доносится механический женский голос: «Ежегодно в России от лесных пожаров гибнут сотни тысяч гектаров леса. Даже непотушенная сигарета может стать причиной гибели деревьев. Берегите лес — это…» — голос обрывается за захлопнувшимися дверьми электрички. Сегодня на наших глазах умрут несколько сотен деревьев — и не от пожара, а от рук тех, кто эти деревья должен беречь.

Подъезжаем к лесу. На обочинах по обеим сторонам дороги стоит, наверное, сотня машин — автомобили экоактивистов со всех окрестных деревень чередуются с полицейскими автобусами (полицейские пока из автобусов выходят только покурить) и газелями лесорубов (сами смуглые лесорубы молча лежат в тени машин на траве и тоже курят). Вдали стоят иномарки ничего не подозревающих столичных грибников, которые периодически выносят из леса полные корзинки белых и подосиновиков.

Еще в начале весны активисты организовали у входа в лес пост охраны (в лес можно войти только в одном месте, потому что местность там сильно заболочена). Наспех сколотили стол, поставили старенькую палатку, повесили на дерево умывальник. Обычно на посту дежурит кто-то один из активистов (многие специально приезжают после работы) — а сейчас там стоит человек 100. Есть среди них молодые мамы с детьми, есть взрослые мужчины, есть даже старенькие бабушки и дедушки с клюками — защищать свой лес приехали все, кто смог сегодня бросить работу и хозяйство. За спиной у них — узкая просека в несколько сотен метров. Это ее сегодня должны продолжить лесорубы. Просеку рабочие сделали еще весной — чтобы протащить в лес бурилки для проведения изыскательских работ. Остановить их активисты тогда не смогли. И теперь, чтобы зайти вглубь леса, надо идти по вырубке, перепрыгивая через не выкорчеванные пни и уже высохшие спиленные молодые деревья.

Когда мы подходим к посту экоактивистов, нас сразу окружает толпа. Местные рассказывают нам про то, что мы и так знаем: про несколько рек, которые берут начало в их заболоченном лесу, про животных и птиц, которые в нем обитают или останавливаются на отдых (среди них — краснокнижные выдры и краснокнижные же черные дятлы), про то, что в Роснедрах активистам сказали, что на территории леса находится богатое месторождение фосфоритов, которое будет потеряно при строительстве КПО. Наконец, про то, что власть их не слышит и на протяжении почти пяти месяцев врет им.

— Мы были 3 июля на круглом столе у Хромушина, — тихо рассказывает нам местная жительница Елена Киселева, невысокая блондинка в очках и темно-синем платье. — Это министр ЖКХ Московской области. Мы под камеру договорились с ним создать рабочую группу, договорились, что все движения в лесу будут вместе. Попросили документы: «Если вы хотите сделать гидрогеологические изыскания (согласно заявлениям местных властей, деревья будут рубить именно ради изысканий. — А.Р.), то дайте нам техническое задание, чтобы мы понимали, где вы будете бурить, обоснуйте, почему деревья вам нужно вырубать». «Да, да, документы завтра мы предоставим», — был ответ.

— Министр лично на камеру обещал, что без нас, без согласования, никто в лес заходить не будет, — подключается к рассказу Елены активист в белой футболке, решивший не представляться для газеты. — А по документам это вообще типа не лес («Новая» уже рассказывала, как 36, 5 гектара леса были определены в разряд земель неразграниченной государственной собственности. — А.Р.). И как смеялся на круглом столе замглавы комитета лесного хозяйства Московской области: «Ну если у вас на участке или за огородом вырастут деревья, то это же лесом не станет». То есть они считают, что это не лес — и в то же время его сегодня будут выпиливать на основании порубочного билета.

Этот порубочный билет, подписанный 8 июля заместителем главы администрации городского округа Ликино-Дулево А.В. Ефремовым, дает добро на сегодняшнюю вырубку 863 деревьев и 271 кустарника. При этом данный документ противоречит разрешению на использование 36,5 гектара земель, выданному «Хартии» администрацией 4 сентября 2018 года. В сентябрьском разрешении, например, сказано, что площадь земель, покрытых лесной растительностью и лесными культурами на этой территории, — 0 (ноль) квадратных метров. Получается, что по логике местных властей лес на этих квадратных метрах вырос буквально за год.

Впрочем, свою логику местная власть нам так и не объясняет, даже когда мы вместе с несколькими активистами подходим к Ефремову.

Чиновник в сером спортивном костюме и белой футболке, стоящий метрах в ста от активистов на обочине трассы, сначала со мной разговаривать отказывается: «Вы уже два раза перевирали мои интервью», — подчеркнуто вежливо говорит мне мужчина, с которым ни я, ни мои коллеги из газеты ни разу не разговаривали. Потом на один вопрос о том, откуда взяты эти цифры — 863 дерева и 271 кустарник, — все-таки отвечает: «Как мне объяснили мои сотрудники, приходили они на место, составили дендроплан. Я просто был в отпуске с 26 июня по 5 июля. Ну посчитали на квадратный метр деревья. Я разговаривал со специалистами — они утверждают, что далеко не факт, что все 800 деревьев будут спилены. Я дал разрешение, потому что люди на законном порядке обратились на электронный портал. У них есть все законные основания, чтобы провести гидрогеологические изыскания…»


Жители отбирают пилу у полицейских

Народ Ефремову договорить не дает.

— 800 с лишним деревьев ради гидрогеологии собрались вырубить? Александр Вячеславович, тогда зачем вы здесь? — заискивающе спрашивает его усатый мужчина в резиновых сапогах и синтепоновом жилете.

— Я представитель администрации, я должен находиться в том числе в местах массового скопления… — устало отвечает чиновник.

— То есть вы за народ? Ну пойдемте тогда с нами, пойдемте на нашей стороне стоять, — не унимается мужичок.

— Не пойду. После вчерашних событий не пойду. Машину мне вчера сожгли ваши ребята. Я к вам в гости приехал, а вы мне машину сожгли.

Активисты уже рассказали мне эту загадочную историю. По словам Ильи Царева, вчера Ефремов приехал в поселок Ильинский Погост к какому-то своему товарищу. И внезапно прозвучал хлопок — у его иномарки загорелись бампер и колесо. Пожар потушили. Активисты подозревают, что это была провокация. «У нас-то народ все-таки разумный», — сказал мне Царев.

— Хватит рассказывать сказки, хватит уже идти через силу. Идут маски-шоу — сейчас будет война! — внезапно кричит женщина в олимпийке и бежит к посту активистов. Мы бежим с ней — Ефремов остается на обочине.

Полицейские в шлемах, бронежилетах и с дубинками по команде кого-то невидимого выходят из автобусов и начинают методично выдавливать людей с поста, чтобы в лес смогли войти лесорубы. Активисты встают перед ними живым щитом. И начинается война. Полицейские, потолкавшись с активистами, быстро пускают в ход дубинки. Пение птиц, до того не замолкавших ни на минуту, перекрывают крики людей со всех сторон:

— Позор, это наш лес!

— Руки за спину, я сказал!

— Тут пенсионеры, женщины, дети. Вы плевать хотели на все!

— Лежать, *****!

В потасовке сносят деревянный стол и палатку, люди падают, полицейские, наступая на них берцами с остатками черники на подошвах, растаскивают народ в стороны. Но упавшие встают и вновь устремляются в этот котел. Несколько полицейских колотят двоих особенно активных мужчин — народ пытается отбить их. Вскоре на мужчин удается надеть наручники — и полицейские уводят их в машину (их отпустили уже вечером — по словам активистки Ольги Басацкой, без какого-либо решения, потому что «судью не устроил текст протокола». А спустя сутки, по словам Ольги, одного из них положили в больницу с подозрением на сотрясение мозга). «Так начинается революция», — громко кричит им в спину какой-то старик.

Потасовка заканчивается ужасно. Молодого ветврача Светлану Кареву один из полицейских толкает в грудь — и она, споткнувшись об оставленные предыдущими лесорубами спиленные деревья, падает спиной на пень и теряет ненадолго сознание. Потом приходит в себя и, задыхаясь, начинает кричать. Это отрезвляет и полицейских, и активистов. Скорая едет, кажется, вечность. Когда наконец приезжает, Светлану кладут на носилки и увозят в больницу в деревню Давыдово с подозрением на перелом позвоночника. Сейчас Светлана, по словам активистов, находится в институте Склифосовского — врачи диагностировали у нее сотрясение мозга и ушиб сердца. По словам местных жителей, у Светланы трое детей, мужа у женщины нет.


Светлана Карева

И вот после потасовки в лес заходят лесорубы.

Сначала четверо — с бензопилами. Огибают траншею, которую активисты вырыли на просеке, чтобы техника не проехала. Огибают сколоченную активистами в центре просеки часовню. Не останавливает их даже жертвенник в центре поляны, к которой ведет просека. Жертвенник — это три черепа животных, возле которых лежат огурцы, печенье, хлеб и семечки. «Есть тут у нас группа ребят, которые с рунами работают, — объясняет мне смысл жертвенника активист Илья Царев. — Животных они не убивали. Духа леса вызывали, чтобы он лес защитил, — говорят, есть даже фотографии, как он приходил».

Но сейчас дух леса не приходит — и лесорубы, стоя на влажной болотистой земле, под присмотром 30 полицейских в шлемах, нескольких парней в камуфляже с надписью «Лесная охрана» и экоактивистов начинают пилить лес. Потом к этим четырем лесорубам подключается еще человек 15 в рабочих жилетах. Экоактивисты все кричат лесорубам, что потом и в их лес придут строить свалку. Тогда один из них поднимает голову и с каким-то тупым раздражением отвечает: «На жалость не давите, жрать всем охота».

Уже уходя из леса, я услышал такой разговор между местными жителями и полицейскими — они стояли на просеке и спокойно разговаривали друг с другом, как будто не дрались только что.

— Я сам работал в следствии, — воодушевленно рассказывал нескольким полицейским накачанный экоактивст в серой кофте Timberland и синих джинсах. — И я понимаю, что власть наша нас использует. Тот, кто организатор, он свалит отсюда. Засрет все и свалит за границу жить. Вы поймите, если вы встанете с нами, такого беспредела не будет.

— Ребят, мы сами приехали пустые, — отвечал ему пузатый полицейский в шлеме и показывал пустую кобуру. — Мы сами ехали, не зная, куда едем. Только тут поговорили с вами и поняли.

А лес все стонал.

На следующий день, 16 июля, в 19 часов вечера около 50 экоактивистов перекрыли Егорьевское шоссе. В районе деревни Хотеичи местные жители ходили на пешеходном переходе по кругу и скандировали: «Мы все требуем встречи с губернатором». Воробьев не приехал. 

Зато рано утром 18 июля в лес снова пришли рабочие. На этот раз с бульдозером, который, по словам активистов, рабочие начали загонять в лес даже не по просеке, а прямо через молодые деревья. Их попытались остановить около ста местных жителей — и снова все закончилось дракой с полицией. Вот что рассказала нам активистка Ольга Басацкая: «Человек пять пострадало. Одну женщину в бессознательном состоянии увезли, вторую с травмой ноги — она в результате толчка налетела на сук. Одному пенсионеру, видимо, руку сломали — он упал, а его тащили полицейские прям за больную руку. Я видела, что у него сустав в обратную сторону был вывернут». Всего, по словам местных жителей, в этот день полиция задержала 8–10 человек. Среди задержанных — женщина с шестилетней дочкой, которых полицейские сначала посадили за решетку в автозак, и только потом разрешили пересесть на сиденье полицейской машины.

Артем РАСПОПОВ,
Светлана ВИДАНОВА
(фото),
«Новая»

Орехово-Зуевский городской округ


источник

Дыхание без допуска


РИА Новости

Премьер-министр РФ Дмитрий Медведев подписал расширенный перечень медицинских изделий, в отношении которых на госзакупках применяются ограничения к допуску иностранной продукции. В списке теперь 140 позиций. Среди самых болезненных в буквальном смысле запретов — запреты на аппараты искусственной вентиляции легких (ИВЛ) и ультразвуковые сканеры. Дышать и сканироваться теперь будут отечественной продукцией. Тут надо пояснить, что история с запретом импортной медтехники уже несколько лет держит в напряжении врачей, благотворительные организации, пациентские сообщества. В 2015 году в утвержденном правительством списке было всего 67 запрещенных позиций, нынешний, в обновленном варианте насчитывает уже 140.

Поверить в то, что за минувшие четыре года отечественные производители совершили качественный рывок, трудно. Но, и это было очевидно с самого начала действия перечня под названием «Третий лишний» (в голову в первую очередь приходило, что «третий лишний» в цепочке правительство — больница — больной, как раз этот самый больной), ситуация с запретом не имела никакого отношения к оптимизации здравоохранения. «Третий лишний» устанавливал правило — при выходе на торги хотя бы двух поставщиков продукции, происходящей из стран ЕАЭС, заявки участников с зарубежной медтехникой будут автоматически отклоняться. По сути, в течение последних лет расширяющийся как на дрожжах список медицинской «запрещенки» не что иное, как защита отечественных производителей от конкуренции со стороны зарубежных. А когда нет конкуренции, нет и гарантии стандартов качества. В российской действительности это вообще незыблемая норма.

Но надо заметить, вал гнева, свалившийся на тот первый список, был столь мощным, что последующие этапы его расширения растянулись на четыре года. В декабре 2017 года Минпромторг предложил расширить перечень «Третий лишний» на 12 позиций, включив в него в том числе интраокулярные линзы, тест-полоски к глюкометрам, микроисточники с йодом-125 для брахитерапии рака предстательной железы, эндопротезы и аппараты ультразвуковой диагностики.

В июле 2018 года ведомство представило еще один перечень — в него уже были включены аппараты искусственной вентиляции легких, воздушные стерилизаторы, тонометры внутриглазного давления, концентраты для гемодиализа, термостаты суховоздушные, медицинские кровати и оториноскопы.

В августе 2018 года представители благотворительных фондов обратились к президенту РФ с просьбой не ограничивать закупки иностранных аппаратов ИВЛ. Их аргументы звучали однозначно: это решение «поставит под угрозу жизнь десятков тысяч граждан нашей страны и нанесет значительный ущерб качеству и доступности медицинской помощи в России».

Минздрав в ответ на это сообщил, что ограничение якобы не помешает лечебным учреждениям закупать импортные ИВЛ. Однако Татьяна Голикова заблокировала в октябре 2018 года продвижение этого решения и отправила проекты на доработку в Минпромторг и Минздрав.

Как теперь выясняется, доработка оказалась фикцией.

Как запрет на закупку ИВЛ повлияет на жизнь больных людей, «Новой» прокомментировала генеральный директор благотворительного фонда помощи людям с БАС (боковой амиотрофический склероз) «Живи сейчас» Наталья Луговая:

«Почему этот запрет для нас катастрофичен? Отечественные дыхательные аппараты существенно уступают импортным по тем параметрам, которые особенно важны, когда речь идет об их длительном использовании в домашних условиях. А люди с диагнозом БАС не могут и не должны быть на долгие годы быть заложниками реанимаций. Но отечественные ИВЛ часто сбоят при перепадах напряжения и отключениях электричества. Они громоздки и не мобильны, и значит, человек на ИВЛ не может свободно перемещаться, выезжать на прогулку, за город и даже купаться в бассейне. Импортное оборудование способно обеспечить все это паллиативному пациенту. Аналогичных российских аппаратов не существует.

Если же говорить о непосредственном уроне больному, то даже если по базовым техническим характеристикам отечественный аппарат может помочь пациенту дышать, к сожалению, он не может обеспечить то качество жизни, на которое пациент мог бы рассчитывать, используя импортные аппараты. А если учесть частые перепады электричества, особенно в провинции, то это уже непосредственная угроза жизни.

По статистике распространенности БАС, в России примерно у 10–15 тысяч человек это заболевание. И хотя БАС может протекать очень по-разному, рано или поздно практически у всех пациентов с диагнозом БАС наступают трудности с дыханием и возникает потребность в аппарате инвазивной или неинвазивной вентиляции легких. С одной стороны, государством только что сделан большой шаг вперед: право паллиативных пациентов на получение за счет государства дыхательных аппаратов закреплено в новом законе о паллиативной помощи. Но есть опасения, что это достижение будет нивелировано ограничением на госзакупки импортных аппаратов. И это, конечно, касается людей не только с БАС, но и со многими другими диагнозами — в т.ч. детей, для которых особенно важны точные настройки оборудования, его надежность и комфорт при использовании».

Помимо аппаратов ИВЛ в перечне много других запретов на закупки, которые остро скажутся на качестве жизни и лечении тяжелобольных людей. Эксперты говорят, что, например, российские бинты могут не подходить «детям-бабочкам», страдающим врожденной патологией кожи, которые нуждаются в особых перевязочных средствах. А отказ от систем для неонатального скрининга будет тормозить раннее выявление патологии новорожденных.

От редакции

Импортозамещение — настолько корявый и бездушный термин, что, кажется, это очередное испытание, посланное России ее нелегкой исторической судьбой. Но на самом деле у всякого поражения народа в правах есть отцы. И матери. В случае с растущей номенклатурой запрещенных в России качественных медицинских изделий западного производства нужно вспомнить, что за здравоохранение в России отвечает вполне конкретный чиновник — министр Вероника Скворцова. И к ней мы обращаемся: действительно ли жизнь и здоровье россиян имеют настолько меньшую ценность, чем абстрактные государственные — и скрывающиеся за ними вполне конкретные финансовые — интересы?


источник

Замещение здравого смысла

Изначально программа импортозамещения задумывалась как идеологический удар по Западу, который параллельно можно использовать в качестве поддержки отечественного производителя и поиска внутренних резервов для экономического роста. К своему юбилею программа подходит с неоднозначными итогами. С одной стороны, определенных успехов здесь удалось добиться. Но от импорта в ключевых сферах избавиться Россия так и не смогла: иностранные товары мимикрируют под отечественные, а в стране расцвели разнообразные формы лоббизма. «Новая» изучила, как российские власть и бизнес вели наступление на иностранные продукты питания и лекарства. Проблем оказалось больше, чем поводов для гордости.

Андрюха, у нас сыр! По коням!

Самые заметные достижения декларируются в сельском хозяйстве — тут российская власть смело ставит себе плюс. «Мы уже достигли уровня самообеспечения свининой и мясом птицы пять лет назад, а сейчас по ряду ключевых продовольственных продуктов мы вполне соответствуем плану программы национальной продовольственной безопасности, — говорит директор Центра аграрных исследований РАНХиГС Александр Никулин. — Увеличился ассортимент отечественной молочной продукции, овощей, фруктов. Рост аграрной промышленности привел к тому, что процесс импортозамещения действительно проходил [успешно]». Еще Россия почти полностью заместила иностранное зерно своим — но это произошло бы и без помощи в виде контрсанкций со стороны российского руководства.

Другой вопрос — цена, которая была заплачена за торжество отечественных аграриев. Цены на продукты с 2014 года стабильно росли, а замещение импортных овощей отечественным аналогом только подогревало инфляцию. «Вот у нас была задача обеспечить себя отечественными томатами. Мы — страна северная, и по определению в наших условиях томаты будут дороже по сравнению с китайскими. Мы будем строить теплицы, мы будем делать наши искусственные помидоры, но цена их будет выше, чем цена помидоров из Турции. Здесь сложно не увлечься идеей осажденной крепости («мы должны производить все сами»), — качает головой Никулин. — Другой взгляд на продовольственную безопасность гласит, что всемирный процесс производства еды достаточно спокойный: каждый специализируется на том, в чем у него конкурентное преимущество. У нас замечательные почвы для выращивания пшеницы, кукурузы, подсолнечника. Можно специализироваться на этом, но невозможно делать все на свете, и говорить, что у нас должны быть и окорока лучше испанских, и сыр лучше французского. Это можно сделать, но это страшно дорого».

Для простого человека стремление заменить всю «вражескую» еду патриотичной свининой аукнулось значительным ростом расходов на питание. «Продовольственная безопасность — это не независимость от внешнего рынка, а ситуация, при которой правительство обеспечивает все группы населения набором питания, достаточным для активной и здоровой жизни. У нас с 2014 года увеличился разрыв между группой самых обеспеченных и самых необеспеченных людей по показателю затрат на питание. Особенно этот разрыв ощущался в 2016 году», — констатирует директор Центра агропродовольственной политики при РАНХиГС Наталья Шагайда.

Стремительное обнищание населения, о котором даже упоминал президент Путин в послании Федеральному собранию, — тоже следствие санкционных войн и, соответственно, программы импортозамещения. «Это один из важнейших показателей уровня общества, показатель Энгельса: чем меньше тратится на питание, тем общество более развито, цивилизованно и благополучно. У нас этот показатель перевалил за 30%, что достаточно много», — добавляет Александр Никулин.

Отечественные поля по-прежнему возделываются иностранной техникой: в лучшем для квасного патриота случае речь идет о тракторах «Беларусь» (но ими пользуются, скорее, мелкие фермеры), в худшем — о немецкой, японской или голландской сельхозтехнике. При этом значительная часть семян свеклы, подсолнечника, картофеля, кукурузы, овощей — тоже импортная. Ряды импортных пополняют даже семена российских селекций, оригинальные сорта которых вывозят для размножения за рубеж, чтобы потом ввезти в страну, говорит Шагайда. Средства защиты от паразитов тоже не всегда сделаны в России, но можно успокаивать себя хотя бы тем, что страна прочно и без какой-либо иностранщины готова обеспечить всех удобрениями. Что умеем — то умеем.

Для увеличения «русскости» в отдельно взятом помидоре нужно как минимум улучшать уровень аграрной науки в стране. Да и тракторов в России производится не меньше 10 разных моделей — только покупай их. Но это не очень согласуется с идеологическим конструктом, на котором на самом деле основана история с импортозамещением. «Запрет на продукты извне означает, что они никоим образом здесь использоваться не будут. Это значит, что еду надо уничтожать. Мы даже на корм скоту эти продукты не будем использовать. Все раздавим, нам это не нужно», — говорит экономист Игорь Николаев. Первично было нагнетание истерии, пусть даже большинство людей было против такого обращения с продуктами даже в самом начале, а уже потом гипотетическая поддержка аграриев.

Поддерживают при этом далеко не всех. По словам Александра Никулина, российским сельхозпроизводителям в принципе выгодна протекционистская политика, но это тепличные условия: после снятия эмбарго конкуренцию с иностранной продукцией будет выдержать очень сложно. В текущем розыгрыше весь профит имеют крупные агрохолдинги (тот же «Мираторг», чей президент Виктор Линник в конце июня предложил отказаться от хамона в патриотических целях): их несколько десятков, но они имеют миллионы гектаров земли в собственности. Для сравнения, площадь типичного советского колхоза была в среднем равна пяти тысячам гектаров. У более мелких производителей шансов конкурировать с гигантами нет. Агрохолдинги, в свою очередь, чувствуют себя настолько вольготно, что уже хотят, например, запретить ввоз иностранного мяса. Работа для тракторов Россельхознадзора найдется всегда.

Выбирая кору дуба

С зарубежными продуктами Россия ведет войну на уничтожение, но с иностранными лекарствами тактика хитрее: ключевая задача власти и бизнеса — создать свой рынок фармацевтики, поглощая иностранные наработки. Прямо сейчас в стране выполняется госпрограмма «Фарма-2020». Принятая задолго до санкционной войны, она, по сути, является вкладом Минпромторга в общую концепцию замены иностранных препаратов отечественными снадобьями. «Фарма» предполагала импортозамещение лекарств как минимум до уровня 90% уже к 2018 году.

Это был, мягко говоря, оптимистичный прогноз, говорит директор института экономики здравоохранения НИУ-ВШЭ Лариса Попович. «Изначально в программе «Фарма-2020» ставилась цель не столько развивать инновационные препараты (эта задача более растянутая по времени), сколько обеспечить производство аналоговых медикаментов. Да, с точки зрения замены аналогов мы действительно преуспели и умеем выпускать препараты, которые уже потеряли патентную защиту. Другой вопрос, что иногда они у нас дороже, чем те же аналоги из Юго-Восточной Азии, поэтому государство вынуждено вводить преференции отечественным производителям и работать с допуском или недопуском лекарств из-за рубежа в страну», — говорит она. При этом нельзя отрицать, что 90% от Минпромторга — это, скорее, желание заменить препараты отечественными в списке стратегически важных лекарств (это примерно 150 наименований), и там, конечно, у России все в порядке, процесс замены идет почти в соответствии со сроками, добавляет эксперт.

Правильнее будет говорить, что «Фарма-2020» и импортозамещение — это два разных и параллельно идущих процесса, уточняет генеральный директор DSM Group Сергей Шуляк. «Импортозамещение само по себе достаточно давно развивается в российской фарме. В данном случае это не только развитие производства за российские деньги, но и строительство инфраструктуры за счет иностранных компаний, которые работают на российском рынке. Это не только выпуск российских лекарственных препаратов, но и локализация препаратов, которые раньше производились за рубежом, а теперь производятся на территории России», — объясняет Шуляк. Сейчас готовится к вводу в действие программа развития фармацевтики до 2030 года, где поставлена еще более амбициозная задача — снять хотя бы частично зависимость от иностранных субстанций, из которых и производятся лекарства.

Это та же самая проблема, что и с продуктами: формально лекарство может называться российским, но по сути это «отверточная сборка». «Правительство, видимо, очень довольно тем, что происходит, но у меня сразу же возникает вопрос, почему они отечественными препаратами называют те, которые локализованы здесь, но производятся зарубежными фармкомпаниями, — возмущен президент Лиги защитников пациентов Александр Саверский. — Я машину Toyota отечественной назвать не могу при всем желании, хотя она собирается в Санкт-Петербурге. И таких лекарств очень много, если их убрать из той доли, которая относится к замещенным отечественным, то там останется меньше десяти процентов. Поэтому тешить себя тем, что страна находится в безопасности и что-то там уже заместила, мне кажется странным. Это неправда. Я уже не говорю, что у нас до 2014 года сырья вообще не было, сейчас это какие-то крохи».

Россия вписана в мировой рынок лекарственных препаратов, поэтому подобные процессы неизбежны и — более того — нормальны, возражает Лариса Попович. «Ни одна страна не является самодостаточной с точки зрения производства всех препаратов, которые ей могут потребоваться, — говорит она. — У нас, как и во всех странах, большинство редких заболеваний, часть онкологических лечатся все равно препаратами, которые идут со всего мира. Появление эффективного средства против того или иного недуга — это все более редкий и очень дорогостоящий, хотя и счастливый случай, и он может произойти только в стране с развитой исследовательской базой. Мы пока только восстанавливаем свои позиции в этом сегменте. Тем не менее у нас уже есть свои находки: мы начали выпускать новейшие обезболивающие препараты, которые более эффективны, чем используемые в мире. У нас появились новые инсулины, препараты для лечения некоторых опасных инфекций, препараты для диагностики и лечения разных видов онкологии». Фирмами-чемпионами производятся не только лекарства, но и, к примеру, вакцины: ими Россия обеспечивает себя самостоятельно, добавляет эксперт, хотя в производстве субстанций для малых молекул зависимость сохраняется — в первую очередь от стран Юго-Восточной Азии.

У Александра Саверского есть претензии и к заменителям иностранных лекарств: «Дженерики довольно низкого качества, и все сомневаются в их подлинности. Допустим, я по совету врача начал принимать препарат, он мне говорит: «Ты только пей дозу в два раза больше, чем написано. Вещество почему-то действует в два раза слабее». Хорошо, если человек это знает, а если нет?»

Пока программа «Фарма-2020» не была вписана в контекст патриотического импортозамещения, никаких системных претензий к отрасли не было: она развивалась сама по себе. Как только в дело вмешалась политика и пожелания «пить кору дуба», фармацевтическая отрасль стала объектом критики, разразились скандалы. Регулярно обновляемые запреты правительства на поставки медпрепаратов и медоборудования из-за рубежа — пусть и стимул для отечественных производителей, но это очень плохой допинг, предупреждают эксперты.

«Все попытки локализовать производство бигфармы и ограничения в их деятельности без партнерства с отечественным производителем, заставившие зарубежные компании идти на локализацию и трансфер технологий, — все это вдохнуло жизнь в нашу промышленность, — признает Лариса Попович, уточняя, что в России есть несколько компаний-чемпионов, которые, к примеру, делают уникальные для всего мира препараты, в том числе для редких или онкологических заболеваний. — Другой вопрос, что таким допингом долго увлекаться нельзя, а для этого нашей науке нужно быть конкурентоспособной и вставать на ноги, а не ждать преференций от государства».

Однако сама мысль о том, что от иностранного препарата можно отказаться, если в России производятся хотя бы два похожих по свойствам лекарства, многим кажется странной. «С чего вы взяли, что у нас хватает оборудования, сырья и препаратов? Где расчеты? Где сравнение качества? Ничего этого нет, — говорит Александр Саверский. — У ФАС вообще очень странная позиция: если лекарство зарегистрировано по показаниям — значит, оно взаимозаменяемо тому, у которого такие же показания. Но если даже на бумаге формула у лекарства одинаковая, в реальности мы используем разное сырье, разные технологии, разную среду. Я уже не говорю о концентрации и вспомогательных веществах — то, что влияет на состав препарата. В случаях с какими-то сложными заболеваниями люди сталкиваются, что один препарат им помогает, а другой нет, и вокруг этого очень много прокурорских проверок, и решений судов, и летальных исходов. Люди без нужных лекарств, к сожалению, умирают».

Защита интересов российских фарм-компаний — это нормально, уточняет Сергей Шуляк из DSM Group, на этом во многом строится весь фармацевтический рынок: не будет выгоды для индустрии, не будет и развития. Более того, можно не бояться никакой монополизации рынка (или даже олигополии), потому что ни один даже самый крупный производитель лекарственных препаратов не занимает более 4% фармацевтического рынка России. Но даже он признает, что возгласы со стороны Думы и правительства о том, что нужно запретить западные лекарства к распространению в России, отрасли только вредят. «Это санкции против самих граждан, — категоричен защитник интересов пациентов Александр Саверский. — Правительство почему-то на «Жигулях» не ездит, но для нас эти «Жигули» в здравоохранении все время покупает».

Дарья КОЗЛОВА,
Вячеслав ПОЛОВИНКО,

при участии Арнольда ХАЧАТУРОВА, «Новая»


источник

Господь, не жги!


vk.com/typical_krasnoyarsk

«Мгла», — синоптики, натурально, так пишут в официальных бумагах. Люди жалуются на ухудшение самочувствия: тошноту, головную боль, першение в горле. Краевой минздрав рекомендует как можно реже выходить на улицу и как можно чаще мыть полы, принимать душ, промывать нос и горло. Не менее конструктивны и советы других ведомств и учреждений — например, закрывать окна мокрыми простынями.

На дачах и вообще за городом не спастись: заволокло все окрестности. Передаю эти строки в редакцию во вторник вечером: пока без изменений, синоптики обещают улучшение через сутки, вечером в среду, когда ветер поменяется на юго-западный. По их данным, дым принесли северо-восточный и восточный ветры — из Эвенкии и Нижнего Приангарья, Енисейского и Северо-Енисейского районов, где горит тайга.

Впрочем, обещанные улучшения или «стабилизация обстановки с задымлением и загрязнением атмосферного воздуха», о коей краевой главк МЧС отчитался еще утром в понедельник, — относительны и временны. Дела в этих пространствах российского государства обстоят так, что улучшить и стабилизировать «обстановку» могут только продолжительные ливневые дожди. Такова по факту планида русской Сибири: то пожары, то потопы, а то и все вместе — как ныне в Приангарье.

Красноярцы меж тем строят конспирологические версии насчет мглы. Типичный комментарий на одном из городских порталов: «Вот цепь событий: заявление руководителя краевой Счетной палаты — расследование краевой прокуратуры, но не фактов кражи лесов, отмеченных в докладе, а против самого докладчика — сборище депутатов на суд над докладчиком и отстранение от должности — пожар в глобальном масштабе». И далее — вывод: «Сталин, проснись, других мужиков в России не осталось! Бесчинствуют захватчики-самоубийцы». Соседние комментаторы также замечают, что губернатор Усс «в Италии загорает, ему алиби нужно».

Губернатор действительно улетал в Неаполь. Но версия о лесных пожарах с целью сокрытия теневых вырубок — лишь красивая версия, действительности же соответствует мало. Детально о конфликте Александра Усса, главы края, и Татьяны Давыденко, главы Счетной палаты (теперь уже бывшей, как мы и прогнозировали), «Новая» писала в № 62.

На роль народной героини, радеющей за сибирский лес против чиновного жулья, типичный номенклатурный персонаж Давыденко никак не тянет. И уволили ее совершенно справедливо, коли с ее подачи 47 млрд легальной экспортной выручки краевых предприятий за лес зазвучали как 47 млрд, уворованных на лесе чиновниками.

Давыденко, стреляя себе в ногу, пыталась решить проблемы своего кармана и статуса, но факт в том, что не один Усс ответственен за беспредел с лесными рубками. А что до полыхающего теперь ежегодно Нижнего Приангарья (откуда дымы пришли и сейчас), так добивали его, превращая в гигантскую лесосеку и промышленно-гастарбайтерскую зону, бывшие покровители норильчанки Давыденко — выходцы из «Норникеля» Александр Хлопонин и Лев Кузнецов, ушедшие затем из красноярских губернаторов в федеральное правительство. Это при них под «крупнейшие инвестпроекты в области освоения лесов в РФ» по льготным расценкам раздавали гигантские площади тайги. Никаких комбинатов так и не появилось, лес распилили на кругляк. Давыденко тогда молчала.

И такая конспирология сейчас — высокопоставленные барыги, испугавшись громких речей Давыденко, уволили ее и жгут лес, пытаясь скрыть вырубки, — явный перебор. А в прошлом году почему лес горел? Таежные пожары — рядовое сезонное явление. Летом 2012-го Красноярск стал поистине Сайлент Хиллом, а дымка от горящего Приангарья и Эвенкии огибала всю планету. Дышать в Сибири было трудно, но где наша не пропадала… Везде и всюду. Мы привычные.

Почему же столько внимания нынешнему смогу? Мне позвонила встревоженная родня из одного далекого города — они смотрят телевизор и там, оказывается, про Красноярск, накрытый удушливой кислой гарью, идут новости как из фильма-катастрофы. А собственно, с чего это? В Красноярске сейчас даже не объявили режим «черного неба» (неблагоприятных метеоусловий, препятствующих рассеиванию загрязняющих веществ), нет никого в марлевых повязках, вещества, скапливающиеся над городом, не считаются сильно опасными. И почему, когда Красноярск накрывает реальный опасный смог, когда небо тут ванильное, когда канцерогены в воздухе зашкаливают в десятки раз от ПДК, федеральные ТВ-каналы о том молчат?

Все дело в нюансах. В разных сортах дерьма (смога) — мы тут все спецы в их отличиях. Жизнью научены, как происходит буквализация таких метафор, как «дышать темно и воздуха не видно» или, напротив, ты «видишь, чем дышишь», когда город накрывают промвыбросы или дымы угольных ТЭЦ. Основные творцы красноярского смога и его же бенефициары отлично известны — это «Русал» и En+ Олега Дерипаски, теперь переданные под контроль американского минфина (в Красноярске смердит КрАЗ, крупнейший в мире алюминиевый завод, а зимой закрепляет, осаживает смог полынья от его же Красноярской ГЭС) и СГК и СУЭК — компании Андрея Мельниченко (в Красноярске это три ТЭЦ, сжигающие его же бурые канско-ачинские угли).

Но на сей раз КрАЗ и ТЭЦ — в кои-то веки — ни при чем, в воздухе — резкий и кислый запах гари. Это — действительно от лесных пожаров. И это — на руку краевым и городским властям, лежащим под Дерипаской и Мельниченко ковриками, годами сетующим на глобальные изменения климата, на неудачную природу, ландшафт, высотную застройку, автомобилистов и печки частного сектора. Все это, как уверяют местные власти, и является причинами смога.

Это и на руку Кремлю, поскольку Владимир Путин перед прибытием иностранцев на зимнюю Универсиаду-2019 брался лично решить проблему красноярского смога, но закончилось это не переводом ТЭЦ на газ и не переносом основных алюминиевых мощностей на Богучанский алюминиевый завод, а все теми же печками бабы Нюры (сносом ветхого жилья) и почему-то предложением построить метро. Так инфарктнику прописали лечение от насморка.

Народную экологическую активность (последний митинг за «чистое небо» прошел в начале июля) власти всячески перенаправляют с КрАЗа (раньше старались в пользу Дерипаски, теперь — для американского казначейства?). И вот нынешний смог как раз кстати — КрАЗ действительно не при делах.

На Усса, как к нему ни относись, сейчас идет организованная информационная атака, причем с нескольких сторон. Один из поводов — рассматриваемый законопроект о существенных краевых налоговых льготах крупным компаниям в обмен на инвестиции в экологию (ставка налога на имущество упадет в 20–25 раз на 10 лет). Пока эта схема сделана под «Норникель», но другие, в частности «Русал», тоже хотели бы. Смог пришелся кстати, поскольку все эти в увязке с ним народные версии о его причинах, упоминание демарша Давыденко, поношение Усса — разумеется, лишь отчасти народные. На Усса давят, чтобы край по-прежнему жертвовал бюджетом в пользу крупных транснациональных компаний. Все как обычно: дело в деньгах.

Народного в упоминаемой повсюду версии, наверное, только упоминание Сталина. Народ жаждет справедливости и героя. Так вот, о Сталине. Он тут, на Енисее, отбывал ссылку. И ярко описывал ужас, который вселяет эта река и местность. Почти как А.П. Чехов, написавший на красноярской земле: «Сильна и непобедима тайга, и фраза «Человек есть царь природы» нигде не звучит так робко и фальшиво, как здесь». Сталин осознавал слабость человека перед стихией. Ничего не меняется. И исключительно только дожди и ветры могут помочь Красноярску.

А когда власти берутся воевать с теневыми вырубками, полыхать начинает пуще прежнего.

Так что победить таежные пожары наши власти смогут только тогда, когда лес вырубят и увезут в Китай полностью.

Пока Красноярск в очередной раз выбился в лидеры в интернет-мониторинге AirVisual (демонстрирует состояние воздуха в крупных городах мира в режиме реального времени), став на какое-то время самым грязным городом мира. Тут соревнование с переменным успехом идет в основном с Даккой, Калькуттой и другими городами Пакистана, Ирана, Непала, Индии, Китая, Монголии, Афганистана.


источник

«Потерялся дом. Может, кто видел?»


Фото Антона КАРЛИНЕРА — для «Новой»

«Ищу дом с табличкой Кирова, 2»; «Ищу дачу! Чердак с одной стороны из поликарбоната, сама дача зеленая, на чердаке домики с пчелами, кто видел?»; «Срочно! Напишите, где ходят коровы, которых нужно подоить?»

Это сообщения в группе Тулуна в вайбере «Бюро находок». Самый частый вопрос здесь: «Потерялся дом. Может, кто видел?»

Люди выставляют фото холодильников, самокатов, фотоальбомов и спрашивают — чье? Осколки жизни…

Тулун — город в шести часах езды на поезде от Иркутска. Большая вода пришла сюда в пятницу, 28 июня. А начала спадать только 3–4 июля. В зоне затопления оказались несколько районов города. Тысячи людей потеряли все. Но есть и те, кому повезло: их дом стоит на месте. Но сотни домов просто смыло. Люди их ищут, чтобы восстановить или вытащить то, что уцелело.

В зону затопления мы идем с волонтерами Алексеем и Сергеем — нужно доставить обед и кипяток семье инвалидов. Ищем улицу Мастерскую, дома 8 и 15, идем по наваленным друг на друга доскам — раньше они были чьим-то жилищем. А здесь от большого хозяйства с теплицей остались одни ворота. Добротные зеленые ворота, за которыми больше ничего нет.

В советское время говорили, что в Тулуне больше «Волг», чем в Иркутске. Это был верный признак хорошей, спокойной и обеспеченной жизни. Работали четыре угольных разреза, гидролизный завод, стекольный, два леспромхоза.

А потом никаких предприятий не осталось. Только последние годы начал шевелиться кое-какой бизнес.

Елена и Вадим Парубовы держат первый торговый центр «Радуга». Центр давал работу сотням человек. Но пришла большая вода…

На первом этаже она разрушила и уничтожила все.

— Люди верят, что мы что-то сделаем, чтобы у них снова появилась работа, иначе город умрет, — говорит Елена. — Ну какая тут работа? Мы только теплотрассу недавно провели за четыре миллиона, а она уплыла вот. Электричества нет — подстанции все затоплены. Сейчас все печалятся о своем жилье, а проснутся — на работу некуда идти.

С утра до ночи люди стоят в очередях, чтобы подать документы на получение компенсаций. 100 тысяч на человека положено семьям, которые полностью потеряли все. 50 тысяч — тем, кто потерял имущество первой необходимости только частично. Еще есть единовременная помощь в 10 тысяч рублей на человека.

— Мы сдали документы еще 30-го числа до обеда, но до сих пор ничего не получили, — говорит Анна Гуляева.

В их семье четыре человека: она, муж, дочка шести лет и свекровь 50 лет. Дом купили в кредит, каждый месяц должны выплачивать банку 22 тысячи — это вся зарплата мужа. Анна работает в муниципальном бассейне, сегодня она взяла отгул за свой счет, чтобы заняться документами, а завтра надо на работу. Дочка боится отпускать ее из дома, ночью спит, держа маму за руку. Анна говорит, что не знает, как жить дальше. В доме выдавлены нижние брусья, потолок осыпался и через него видно небо. Баню, гараж и сарай, которые муж строил все прошлое лето, унесло в неизвестном направлении.

Если идти по улицам Тулуна, где только что ушла вода, то можно забыть, что еще неделю назад здесь была жизнь, стояли крепкие дома и лаяли собаки. Дома превратились в дрова или стоят на крыше и навалились друг на друга. А на федеральную трассу, соединяющую две части страны, дома прибило рекой, и они образовали затор. Чтобы вода смогла уйти и дать дорогу, пришли бульдозеры и снесли дома с трассы. Люди видели это и плакали.

Виктория МИКИША,
«Новая»


источник

Трава у дома

1 октября в московских Филях должны начать рыть котлован для комплекса зданий Национального космического центра (НКЦ). Закончить этот этап планируется к Новому году. Создать НКЦ «Роскосмосу» и правительству Москвы еще в феврале поручил президент Владимир Путин, выступая с посланием Федеральному собранию, но сама идея появилась гораздо раньше — развития требовала земля Центра имени М.В. Хруничева, находящегося в миллионных долгах. Однако не успела стройка войти в активную фазу, как жители района стали возмущаться: по их мнению, застройщик ведет дела с многочисленными нарушениями. Хозяйствующий субъект «Мосинжпроект» в переговоры с жителями и СМИ не вступает, в «Роскосмосе» же утверждают, что работы ведутся в соответствии с законом. Между тем гендиректором ООО «НКЦ», по данным «Новой газеты», назначен нынешний советник Москомархитектуры Андрей Антипов, который несколько лет назад был уволен с поста председателя этой организации. Именно он будет руководить всей стройкой НКЦ, которая продлится до 2024 года.

Согласно документу, размещенному на официальном портале госзакупок 11 июня, заказчиком работ по подготовке территории к стройке НКЦ стал принадлежащий московскому правительству «Мосинжпроект», а подрядчиком — «МИП-Строй № 1». Сами же работы начались еще 7 июня, говорят собеседники «Новой». До конца года на улице Мясищева и Филевском бульваре, южнее домов 34, 35, 36, 37, будет вырублено 8 тысяч деревьев, вывезено около 9 тысяч кубометров мусора, вырыт и оборудован котлован площадью почти 243 тысячи квадратных метров. Стоимость первого этапа оценивается в 700 млн рублей, из них 500 млн пойдут непосредственно на работы по созданию котлована.

План развития территории, который 22 февраля изложил глава «Роскосмоса» Дмитрий Рогозин, подразумевает создание в рамках взаимодействия госкорпорации с правительством Москвы Национального космического центра, расположенного почти на 10 гектарах. На территории ГКНПЦ имени Хруничева планируется обустроить головной офис, Ситуационный центр управления космической деятельностью, Центр управления полетами (дублер имеющегося ЦУПа в Королеве), отраслевой банк, центр поддержки бизнеса, конгрессно-выставочный центр и центр диверсификации производства. Главный небоскреб — головной офис госкорпорации, согласно изначальным проектам, будет похож на ракету. 2 гектара будет отдано под профильный образовательный комплекс, 3,8 гектара — под строительство стартовых домов в рамках программы реновации жилья в Москве. В НКЦ переедут еще 16 московских предприятий «Роскосмоса», включая ОРКК, «Организацию АГАТ», НПО «Техномаш», ИПК «Машприбор», РКС, НИИМП-К, дирекцию космодрома «Восточный», «Главкосмос», Центр «Звездный». Общая площадь зданий будет составлять 250 тыс. м2. В итоге свободными останутся несколько десятков гектаров в Филях, которыми будет владеть Москва (в ее распоряжении окажется и земля от переехавших за черту города предприятий) и, возможно, застраивать ее коммерческой недвижимостью.

Дмитрий Рогозин отметил, что космический центр будет построен за счет средств города Москвы, а госкорпорация не потратит ничего на возведение НКЦ (взамен город получает землю от перевезенных организаций), но будет вкладывать средства в обустройство предприятий, сбор всех необходимых производственных циклов и этапов на территории ГКНПЦ имени Хруничева, включая деньги на поддержание самого ГКНПЦ, который останется работать там же.

Как рассказали корреспонденту «Новой газеты» собеседники в отрасли, у жителей подготовка к появлению котлована вызвала немало претензий. Так, несколько коллективных писем (есть в распоряжении издания) были направлены 24 июня руководителю департамента природопользования и охраны окружающей среды Москвы Антону Кульбачевскому, префекту Западного административного округа города Алексею Александрову и главe управы района Филевский Парк Роману Мирошниченко. В письмах сообщается, что работы по указанному адресу «начались без оформления ордеров и разрешений (Мосгосстройнадзор уведомлен о сложившейся ситуации, официальные ответы получены)». Жители также отмечают, что на информационном щите, поставленном на стройплощадке вечером 11 июня, есть отсылка на предписание, согласно которому подлежат вырубке 393 дерева и 1465 кустарников, «а о компенсационном озеленении нет ни слова». «Жители микрорайона Филевская Пойма (25 тыс. человек) приветствуют создание Национального космического центра, однако обеспокоены тем, что работы по его строительству начались с многочисленных нарушений», — говорится в письмах. Жители настаивают на компенсации в виде озеленения в пределах того же микрорайона, где производится вырубка. На момент выхода текста в печать официальные ответы жителями получены не были. Еще одно письмо направлено в адрес Объединения административно-технических инспекций Москвы (ОАТИ), где в ответ жителям сообщили, что из-за отсутствия ордера на часть работ «Мосинжпроект» собираются привлечь к административной ответственности. Кроме того, ОАТИ, в свою очередь, обратилось в Госинспекцию по контролю за недвижимостью, Комитет госстройнадзора и префектуру ЗАО Москвы.

Как сообщили «Новой газете» в «Роскосмосе», по информации, полученной ими от АО «Мосинжпроект», «будет предусмотрено улучшенное благоустройство территории с высадкой ценных пород деревьев». Решением градостроительно-земельной комиссии города Москвы земельный участок, необходимый для строительства зданий НКЦ, предоставлен организации для проектирования и строительства. В госкорпорации заверили, что «Мосинжпроектом» подготовлены все необходимые разрешительные документы на этот период работ: выдано предписание на вырубку деревьев от департамента природопользования и охраны окружающей среды Москвы; а также департаментом строительства города подано в Объединение административно-технических инспекций уведомление о проведении работ без ордера, которое предусматривает установку защитно-охранных ограждений, работы по планировке грунта и устройство бытового городка.

В «Роскосмосе» сообщили «Новой газете», что архитектурный облик зданий НКЦ пока не определен. «Это будет сделано по итогам проведения конкурса на архитектурно-градостроительную концепцию, в состав конкурсной комиссии которого включены представители госкорпорации и правительства Москвы», — рассказали в госкорпорации. К участию в конкурсе планируется привлечь несколько архитектурно-строительных бюро и мастерских. Планируемый срок завершения конкурса — июль 2019 года.

Информацию о том, что «Роскосмос» и правительство Москвы, как и планировалось, официально зарегистрировали совместное предприятие «Национальный космический центр», «Новой газете» подтвердили в госкорпорации. Созданное СП будет обеспечивать реализацию проекта по строительству НКЦ. При этом, как стало известно «Новой газете», генеральным директором ООО «НКЦ» назначен Андрей Антипов, действующий советник председателя Комитета архитектуры и градостроительства правительства Москвы (Москомархитектура).

Андрей Антипов возглавил Москомархитектуру после того, как был уволен Александр Кузьмин, руководивший ведомством с 1996 года. Главным архитектором стал Сергей Кузнецов, а Москомархитектура перешла под начало Андрея Антипова. Полноценно Антипов занял пост председателя в сентябре 2013 года, однако меньше чем через год — 29 апреля 2014 года — он был освобожден от должности и уволен с госслужбы по соглашению сторон. Этот факт, однако, не помешал Антипову впоследствии занять пост советника нового руководителя того же комитета.

Как говорят собеседники «Новой газеты», близкие к руководству «Роскосмоса», Антипов будет возглавлять всю стройку НКЦ до самого конца: «Более того, после 2024 года его функционал будет пересмотрен, и, скорее всего, в НКЦ он останется, просто в другом статусе», — уверен источник в госкорпорации.

Александра ДЖОРДЖЕВИЧ,
«Новая»


источник

Отцы хоронят сыновей


PhotoXPress

«Еще молимся об упокоении душ рабов божьих», — священник чуть медлит, и вопреки обычному канону заупокойной службы вместо 14 имен, указанных на вложенной в требник записке, произносит «воинов-подводников».

Накануне мурманская митрополия оказалась ньюсмейкером № 1, обнародовав имена погибших на секретной субмарине раньше официальных сообщений Минобороны. К вечеру, когда в храмах начались панихиды, ошибку исправили, да так, что оказалось, даже поминать экипаж поименно — табу.

Трагедию в Баренцевом море сразу стали сравнивать с «Курском» — и по масштабу беды, и по информационному вакууму. Но «Курск», перепахавший Мурманскую область, горем и слезами вошедший почти в каждый дом, — «Курск» заставлял людей говорить, бросать власти в лицо обвинения, «Курск» заставлял требовать и бить в колокола — пусть столь же тщетно, как тщетно стучали по корпусу своей железной могилы медленно погибающие подводники. АС-31, маленькая атомная субмарина со смешным названием «Лошарик», заставила людей молчать.

Суперсекретная лодка, названная в невнятном пресс-релизе военного ведомства «глубоководным научно-исследовательским аппаратом», третьи сутки стоит на североморской базе, но мы до сих пор не знаем доподлинно ни количества выживших, ни причин смерти погибших.

Первое и последнее сообщение от Минобороны об аварии на АС-31 опубликовали вечером 2 июля. Почти сутки спустя после пожара, который начался 1-го числа в 20 часов 26 минут. В Североморске, куда привели атомную подводную станцию и куда в госпиталь поступили пострадавшие моряки, якобы видели пожарные машины, ехавшие к пирсам. В Ура-губе, где якобы всплыла лодка после ЧП, видели военный корабль и буксиры, спешившие к ней. Все эти слухи распространяются анонимно. Никаких реальных, отвечающих за свои слова очевидцев нет.

В главной базе Северного флота, Североморске, сейчас тихо. «Лодка же — не наша, — говорят мне. — Она же с Оленьей». Оленья Губа — место базирования «Лошарика». Там дислоцируется 29-я отдельная бригада подводных лодок в составе той самой петергофской войсковой части 45707, что напрямую подчиняется министру обороны и считается едва ли не самой засекреченной в стране.

— Я думал, люди цветы понесут, а там, кроме тех, что я накануне принес, ни одного цветка, — говорит мне друг-североморец. Когда в Баренцевом море умирал на дне «Курск», в Североморске, Мурманске, Видяеве люди, кажется, скупили все гвоздики.

В Мурманске, там, где памятником всем погибшим в мирное время морякам стоит рубка «Курска» (ее спасли журналисты, нашли на металлобазе спустя несколько лет после трагедии, успели вытащить буквально из-под распилки), цветы всегда есть. Туда их несут и сегодня — в память о тех, кого сразу назвали Героями, не назвав по именам.

Штатный экипаж атомной глубоководной станции — это самые профессиональные люди на флоте. Потомственные офицеры-подводники с блестящей подготовкой и уникальным опытом. Они напрямую подчинены министру обороны. Среди них десятки Героев России, только почти всем звезду Героя присваивали закрытыми приказами.

Но Герои — настоящие. И не только наличием звезд это измеряется. Не было звезды Героя у капитана второго ранга Дмитрия Соловьева. Он вытолкнул из горящего отсека гражданского специалиста — и задраил люк. Как в «72 метрах», где единственный пригодный дыхательный аппарат отдают гражданскому. Только в фильме у всех была надежда на спасение. В горящем отсеке АС-31 — вряд ли. Теперь министр обещает всех погибших посмертно наградить. А пресс-секретарь президента Дмитрий Песков гарантирует, что результаты расследования мы никогда не узнаем — они будут засекречены. Так что мы, видимо, не узнаем, кем был тот гражданский специалист.

Совещание, которое министр обороны Шойгу провел в Североморске, тоже засекречено. В эфир выдана цитата о необходимости скорейшего восстановления «Лошарика». Из трагедии «Курска» власть извлекла урок — теперь явных ляпов вроде отдыха в Сочи первого лица во время спасательной операции уже не допускают, напротив, Путин меняет свои планы, вместо посещения форума встречается с Шойгу, отправляет его в Заполярье. А тот, вместо открытой встречи с вдовами, осмотрительно проводит беседу с ними при закрытых дверях, и даже ее время и место держится в строгом секрете. Ни одна из вдов не разговаривает с журналистами. Никто из родственников не выходит на связь.

— Когда я услышала о лодке, у меня екнуло: надо Мише написать! Написала и все ждала, ждала, что он перезвонит, — Татьяна очень старается не плакать. Цветы она принесла в церковь. На «Лошарике» погиб ее друг и одноклассник, отцы служили вместе еще в Вилючинске, на ТОФе, потом встретились в Североморске, дружили.

— Миша такой был, каким должен быть настоящий военный, — хороший, добрый, открытый, спортивный. У него семья осталась, да, но я не уверена, что вправе рассказывать. И фамилию его называть не буду, я не думаю, что можно.

Таня заходит в церковь, где уже поют литию. Фамилия Михаила — Дубков, ее, как и фамилии всех 14 погибших, Минобороны все же назвало спустя почти трое суток молчания, после того, как слив из ведомства уплыл в телеграм-каналы. До этого журналистам удалось доподлинно узнать лишь о четырех жертвах катастрофы: двух Героях России, Николае Филине и Денисе Долонском, и капитанах 1 ранга Андрее Воскресенском и Денисе Опарине. О нем подробнее. Денис погиб на лодке, которую собственноручно привел когда-то в базу его отец, Герой России Александр Опарин. Командир той самой секретной части. Опарин-старший — легенда гидронавтики. Всю жизнь в подплаве, с 1995 года — на тех самых специальных кораблях. На разведывательном корабле «Темрюк» обследовал лежащий на грунте «Курск». Проводил спецтехнику через заводские и глубоководные испытания. Сын пошел по его пути. В среду по сыну служили панихиду.

Вместе с Денисом Опариным погиб Виктор Кузьмин, капитан 3 ранга, тоже сын Героя России. Кузьмин-старший получил звезду за подледный поход на Северный полюс. И сына отдал в подплав. Теперь отцы хоронят сыновей.

А в это самое время в часть, которой командует Опарин, пришла военная контрразведка — расследовать аварию в Баренцевом море. Искать человеческий фактор.

Пока официально заявлено, что пожар произошел в аккумуляторном отсеке. По тем скудным данным, которые просочились из недр Минобороны, эксперты делают весьма отрывочные предположения. Скорее даже просто ставят вопросы. Первый — о дыхательных аппаратах. Были ли они заряжены, отчего экипаж, профессиональный и подготовленный, не успел ими воспользоваться? Еще один вопрос — об объеме пожара. Производный от него — о концентрации кислорода в отсеке. Если она выше положенной, вероятность объемного пожара вдвое больше, — это пишет Александр Покровский, писатель-подводник, который, кажется, обречен комментировать все новые и новые трагедии ввиду полного отсутствия публичной информации. Если правда то, что у выживших контузии (а такую информацию предоставляют наши источники), значит, можно предположить, что пожару предшествовал взрыв. Об этом говорят и норвежцы, пристально следившие за происходящим в Баренцевом море. Больше того, ссылаются на сообщение нашего Минобороны, которое эту информацию уверенно опровергает.

Норвежцы следили не просто за ситуацией вблизи своих берегов. Норвегия участвует в масштабных противолодочных учениях НАТО. Можно предположить, что присутствие в это время невдалеке от района учений нашей лодки-разведчицы не было случайным.

Впрочем, Минобороны РФ опровергает и специфический характер задач, стоявших перед экипажем. Спикеры в погонах усердно повторяют историю об исключительно научной деятельности гидронавтов. Что, прямо скажем, звучит наивно. Потому что никаких подробностей о научной деятельности ГУГИ, кроме участия в экспедиции по изучению арктического шельфа, не сыскать — засекречены. А вот, как любят говорить на флоте, «потенциальный противник» свою версию предлагает во всех подробностях. Согласно официальным докладам натовских офицеров и расследованиям зарубежных журналистов, работа подводных аппаратов ГУГИ — разведка и, возможно, диверсии. Эти функции описывает в интервью, данном несколько лет назад «Известиям», и бывший гидронавт Владимир Ашик.

Томас Нильсен, редактор издания The Independent Barents Observer, два года назад опубликовал фундаментальный материал о деятельности Главного управления глубоководных исследований (ГУГИ) — подводной разведке в целом, и конкретно о базе в Оленьей Губе. По его данным, в последние годы зафиксирована возросшая активность базирующихся в Оленьей кораблей в районе подводных кабелей, обеспечивающих глобальную электронную связь.

Согласно докладу Пентагона от 2015 года, аппараты ГУГИ как раз и предназначены для разрушения подводной инфраструктуры, в первую очередь кабелей связи. Маленькая лодка с мультяшным названием, способная передвигаться по дну скрытно для акустиков, была бы реальной угрозой глобальному интернету — в случае конфликта. В этом смысле задачи у нее вполне боевые. Впрочем, никто уже не ведет речи ни о каких учениях. Просто — молчат.

Самая оснащенная лодка самого секретного подразделения Минобороны воплощала новую военную доктрину, в которой глобальная Сеть рассматривается как глобальная угроза и основная мишень. Маленький «Лошарик» мог обрушить финансовые системы государств и вызвать техногенные катастрофы, масштаб которых невозможно вообразить. Но едва не погиб из-за неполадок в аккумуляторном отсеке.

Ну и кроме этой, апокалипсической, задачи атомная глубоководная станция могла еще и расставлять прослушивающие устройства по дну Арктики, запускать подводные беспилотники… Юркий разведчик, способный незаметно наблюдать за всеми северными соседями. В России о его существовании знали только специалисты. А вот у соседей эта информация общедоступна. Да и детальные снимки Оленьей Губы, включая лодки, казармы и пакгаузы, давно опубликованы в той же норвежской прессе.

Две стороны сошлись только в одном — и российские, и норвежские специалисты подтвердили, что реакторная установка АС-31 не пострадала, радиационный фон на месте аварии в норме.

Строго по уставу изнутри задраившие пылавший отсек подводники спасли мир от очередной катастрофы. Так же, как 19 лет назад сделал это экипаж «Курска».

Почему же после этого мы лишь случайно узнаем их имена? 19 лет назад в августовские дни Мурманск был пропитан горем. Сейчас — будничен. Тогда люди просиживали у экранов и радиоточек, в поездах на остановках спрашивали, что слышно, живы ли моряки? Интернета в кармане не было. А запрос на правду — был.

В среду в эфире самой популярной мурманской радиостанции ведущие в прайм-тайм задали слушателям вопрос, стоит ли обнародовать подробности трагедии и требовать опубликования списков погибших? Большинство звонивших в эфир сошлись во мнении: не стоит. Дескать, там, где надо, разберутся. «Это дело секретное, государственная тайна, в это лезть не надо, журналисты только мешают следствию», — говорили люди. Прессу почти единодушно осудили за попытки хоть что-то рассказать об аварии. Особенно возмущались тем, что газеты публикуют имена и фотографии членов экипажа. Дескать — зачем? Не наше дело. Запроса на правду больше нет.

На одном из флотских форумов кто-то опубликовал цитату из воспоминаний командира лодки К-5 Олега Мешкова: «Самое страшное — уйти, не успев рассказать, как все было на самом деле, тем, кому предстоит повторить наш путь».

…Телеоператоры спрашивают священника, надолго ли панихида, — а то к вечерним новостям не успеют смонтировать.

— Да нет, что вы! Тут буквально минут на 10! — машет рукой батюшка.


источник

«На тех глубинах, где они ходят, воевать не с кем»


Фото: Лев ФЕДОСЕЕВ / ТАСС

Через двое суток после гибели 14 подводников в Баренцевом море Минобороны опубликовало их имена и назвало официальную причину трагедии: возгорание в аккумуляторном отсеке «научно-исследовательского глубоководного аппарата» АС‑31. Но начали военные с того, что сутки молчали о произошедшем. И мы можем никогда не узнать, ради чего погибли лучшие из офицеров Военно-морского флота. Почему «научно-исследовательский глубоководный аппарат» оказался в это время в этом месте.

За прутья оконной решетки у входа в воинскую часть № 45707 в Петергофе воткнуты две гвоздички. Рядом стоят жилые дома, в ларьке торгуют абрикосами и вишней, но мало кто даже в самом Петергофе знает, что происходит за забором этой части. Она сверхсекретная. Все 14 офицеров, погибших 1 июля в Баренцевом море, были приписаны к в/ч 45707.

Самым старшим был Герой России и кавалер трех орденов Мужества 57-летний Николай Филин.

— Дед был… Он был самым добрым, самым добрейшим человеком, — ​сказал о нем «Новой» внук Никита. — ​Во всем мире. На нем держалась вся наша семья.

В последний раз Никита видел деда за неделю до того, как узнал о его гибели. Ничего необычного, по ощущениям внука, тогда не происходило.

— Он был спокойный, радостный.  ​Как всегда, попрощался и сказал, что скоро увидимся. Сколько я помню его — ​он всегда ездил в такие командировки…

Николай Филин окончил в 1984 году факультет ядерных энергетических установок Высшего военно-морского училища имени Дзержинского. После этого служил на Северном флоте в дивизии атомных подводных лодок. А с 1987-го занимался глубоководными исследованиями как офицер в/ч 45707. Год назад, 27 июня 2018-го, после очередной командировки получил звезду Героя России.

Вторым Героем России на АС‑31 был командир лодки, капитан 1 ранга Денис Долонский. Ему было 46 лет, у него остались супруга и двое сыновей. Выпускник Высшего военно-морского училища подводного плавания, он занимался глубоководными исследованиями в Арктике и Антарктике. За них был награжден не только звездой Героя, но орденом Мужества, орденами «За военные заслуги» и «За морские заслуги», медалью «За заслуги перед Отечеством» II степени.

У капитана 1 ранга Владимира Абанкина, награжденного за командировки орденом Мужества и медалями «За заслуги перед Отечеством» I и II степеней и медалью Ушакова, в Пушкине под Питером остались жена и две дочки. Денис Опарин, 40-летний капитан 1 ранга и кавалер ордена Мужества, был потомственным подводником. Его отец, командир в/ч 45707, Герой России Александр Опарин.

Сергей Данильченко из родного Брянска когда-то уехал на Дальний Восток, чтобы стать подводником, в 36 лет он уже стал капитаном 1 ранга. В Петербурге его ждали жена и дочка. Капитан 1 ранга Андрей Воскресенский в 47 лет был кавалером трех орденов Мужества. Как и его сослуживец, капитан 1 ранга Константин Сомов, у которого тоже остались жена и дочь. Константин Сомов за одну из командировок получил орден Мужества. Как и капитан 2 ранга Александр Авдонин, у которого остались двое детей.

Виктора Кузьмина, 33-летнего капитана 3 ранга, дома ждали жена и двое сыновей. Он тоже был потомственным подводником. Его отец, вице-адмирал, Герой России Сергей Кузьмин, командовал атомной подлодкой Б‑414. Владимир Сухиничев, 34-летний капитан 3 ранга, и 29-летний капитан-лейтенант Михаил Дубков — ​земляки из дальневосточного Вилючинска. У 37-летнего капитана 2 ранга Дмитрия Соловьева остался сын, они с женой ждали второго ребенка.

Вместе с ними погиб еще один человек, который теоретически, как рассказали «Новой» моряки, мог покинуть опасный отсек, потому что не был подводником. Это 43-летний подполковник медицинской службы, выпускник Военно-медицинской академии Александр Васильев. В Петербурге остались жена и трое детей.

— Это были лучшие из лучших — ​и как офицеры, и просто по-человечески, — ​сказал в разговоре с «Новой» Герой России, гидронавт-испытатель, капитан 1 ранга Михаил Кузьмичев. Из всех их сослуживцев по в/ч 45707 он оказался самым многословным. Но то, что мы знаем о самой войсковой части, доказывает: туда действительно попадали лучшие из лучших.

Элита элит

Официальная информация о в/ч 45707 исчерпывается короткой историей создания и списком командиров из четырех имен. Пройти на территорию невозможно.  Но в одном месте забор вдруг прерывается — ​там есть калитка. За ней — ​табличка: «Музей в/ч 45707». И хотя рассказывает этот музей, на самом деле, совсем о другом учреждении — ​Высшем командном училище имени Кирова, но о сверхсекретной части тоже можно кое-что узнать.

Высшее общевойсковое командное училище имени Кирова находилось на этом месте в Петродворце с 1918 по 1999 год. Потом его ликвидировали в рамках реорганизации военных вузов. На его место переехала в/ч 45707. Прежде она базировалась в центре Ленинграда, на проспекте Римского-Корсакова.

Сформирована в/ч 45707 была в 1976 году. Когда ее создавали, за образец брали отряд космонавтов. То есть это не просто войсковая часть, а что-то вроде Звездного городка, только для подводников. Здесь они должны были проходить подготовку для работы на глубине в несколько тысяч метров. Планировалось создание специального глубоководного аппарата, и надо было выучить гидронавтов, способных его эксплуатировать.

— Конкурс сюда огромный, как в космонавты, — ​сказал «Новой» пожилой смотритель музея. — ​А принимают пять, максимум десять человек в год. Это лучшие из лучших, элита элит.

За 43 года существования части 27 ее преподавателей и выпускников получили звания Героев Советского Союза и России. Причем не за участие в боевых действиях.

Из отдельных упоминаний в открытых источниках можно узнать, что, например, в 2016 году экипаж в составе гидронавтов в/ч 45707 Юрия Курганова, Михаила Кузьмичева и Дмитрия Боева проводил исследования продолжительностью 10 часов на глубине 6180 метров в центральной части Атлантического океана.

Для исследований такого рода в Советском Союзе были разработаны специальные глубоководные аппараты АС‑12. В просторечье их называют «лошариками» — ​за то, что под обычным цилиндрическим корпусом прячется «ожерелье» отсеков-шаров.

«Лошарик»

Об истории создания, конструкции и назначении «лошариков» рассказал «Новой» инженер, попросивший не называть его имени. Поэтому мы просто повторим его объяснения.

Создание глубоководных аппаратов в СССР началось еще в 1960-е годы. Назвали их глубоководными станциями, хотя фактически это была атомная подводная лодка, только маленькая. Она передвигается в море в сопровождении «материнской» подлодки-носителя. При этом способна погружаться на глубину 6 тысяч метров и даже вроде бы больше. Точные данные неизвестны.

Смысл в том, что цилиндрический прочный корпус обычной лодки не может выдержать давление на такой глубине. Поэтому была разработана особая конструкция из шарообразных секций, соединенных между собой и «завернутых» уже в цилиндр. Такие аппараты делают небольшими, во‑первых, исходя из их задач, а во‑вторых, из-за дороговизны сплавов, которые позволяют выдерживать давление на таких глубинах. Вооружения на такие лодки не ставят. На тех глубинах, где они ходят, воевать просто не с кем.

С помощью таких лодок можно проводить исследования в интересах, например, Росгеологии. Тем не менее эксплуатирует их воинская часть, подчиненная Минобороны. «Лошарик» может провести исследования на Арктическом шельфе. Может исследовать состояние глубоководного трубопровода. Или, скажем, кабеля, проложенного по дну Атлантики.

На глубине, где может залечь такой аппарат, он незаметен для подводных лодок противника. Зато он может вести наблюдение с глубины.

АС‑31, на котором 1 июля погибли подводники, это третье поколение станции. Он существует, по словам нашего собеседника, в единственном экземпляре. Аппараты предыдущих поколений носили названия «Палтус» и «Кашалот». В 1988 году началось строительство АС‑31, но в 1990-е финансирование было заморожено. В начале 2000-х работы возобновились, в 2003-м станция была спущена на воду.

Какие цели были у подлодки во время последней экспедиции — ​никто нам не расскажет. Все, что связано с «лошариками», сверхсекретно. Но обратите внимание: в отсеке вместе с офицерами был гражданский специалист. Это, по мнению собеседника «Новой», означает, что экипаж проводил какие-то испытания. Ради каких именно испытаний погибли в Баренцевом море 14 офицеров? Этого Минобороны, конечно, не скажет.


источник

ЧП на Северном флоте


Фото из архива

Из-за пожара на научно-исследовательском глубоководном аппарате погибли 14 моряков. Это «Новой газете» подтвердили в пресс-службе Минобороны.

Пожар произошел 1 июля, когда глубоководный аппарат, предназначенный для изучения придонного пространства и дна Мирового океана «в интересах Военно-морского флота России», находился в российских территориальных водах. «14 моряков-подводников погибли в результате отравления продуктами горения», — говорится в сообщении военного ведомства.

Отмечается, что сейчас глубоководный аппарат, на котором возник пожар, находится на базе в Североморске, очаг возгорания был ликвидирован «благодаря самоотверженным действиям команды». В Минобороны не называют модель аппарата, на котором находились погибшие моряки.

«Причины произошедшего устанавливаются. Расследование проводит главнокомандующий Военно-морским флотом», — добавили в ведомстве.

Рассказать подробности произошедшего в Минобороны отказались.

Ранее местный портал «Североморск Life» сообщал со ссылкой на источники, что ночью на подводной лодке на Северном флоте произошел взрыв и пожар, пострадавших доставили в госпиталь. Сейчас материал недоступен.

По данным источников «Новой», речь идет об атомной подводной станции АС-12, известной также как «Лошарик». Пожар возник в одном из отсеков, который после начала ЧП был загерметизирован. Все погибшие, по данным собеседника «Новой», были офицерами.

Об АС-12 известно немногое, а ее назначение долгое время оставалось неизвестным. По официальным данным, она не несет вооружения и может погружаться на глубину до 6000 метров, ее экипаж составляет 25 человек.

При этом несколько лет назад Пентагон заявлял, что АС-12 является диверсионным аппаратом, который может использоваться для разрушения подводной инфраструктуры.

АС-12 была спущена на воду в августе 2003 года. «Лошарик» входит в состав Главного управления глубоководных исследований Минобороны РФ, которое более известно как «Подводная разведка» и подчиняется непосредственно министру обороны страны.


источник

Большая беда вышла из берегов


РИА Новости

Вице-премьер Виталий Мутко, возглавивший традиционную, очередную правительственную комиссию по ликвидации последствий внеочередной ЧС в Приангарье, сообщил о 12 погибших и 9 пропавших. Спустя несколько часов службы спасения говорили уже о 14 погибших и неизвестной судьбе еще 13. И почти тут же медики сообщили о 16 трупах и 9 без вести пропавших. Медпомощь получили 1,3 тысячи, госпитализированы 153. Госсистема в зоне бедствия наконец заработала, принялась считать, и в последние часы число жертв приангарского потопа ожидаемо растет, и в ближайшее время эта тенденция сохранится.

Но тот ущерб, что преодолеваем, не могут пока подсчитать даже очень приблизительно. По одним данным, из доклада главы МЧС президенту, затоплено более 4 тысяч домов (в них жили более 10 тысяч человек), по другим, из доклада губернатора президенту, в этих домах жило чуть более 9 тысяч, а по третьим, от местных госструктур и иркутских коллег, затоплено вовсе 6,7 тысячи домов (место жительства более 32 тысяч человек).

Федеральные синоптики прогнозируют «новый небольшой приток» 6–7 июля, иркутские говорят, что обойдется — ​вода идет на спад.

Захватив территорию (6 районов запада Иркутской области), равную крупной европейской стране, наводнение продолжает шириться. Теперь и за счет востока Красноярского края, Канска многострадального — ​то он горит, то задыхается от тлеющих отходов китайских лесопилок, то вот теперь тонет (тоже не впервые): уровень в реке Кан поднялся до 438 см (критический уровень — ​350 см), причем затопило и местную базу спасателей.

Директор экологической организации «Плотина», член Общественного совета при Федеральном агентстве водных ресурсов Александр Колотов (Красноярск), комментируя «Новой» текущие (во всех смыслах) события, отметил «зоны умолчания» в оперативной информации на сайте «Русгидро» о каскаде Ангарских ГЭС:

— В последнюю неделю выдавались странные данные. А 29 июня они остались только для Богучанской ГЭС. Для Иркутской, Братской и Усть-Илимской поставили плашку «данных нет». За 30 июня вообще ничего; не знаю, с какой задержкой они дают информацию. Заявлено: «Данные о гидрологической обстановке и состоянии водного режима работы ГЭС филиалов и ДЗО ПАО «РусГидро» приводятся по состоянию на 8.00 утра и публикуются до 14.00 (по МСК)». То есть до 19 часов по Иркутску. Таким образом, данные за 29 и 30 июня и 1 июля уже должны быть (мы разговариваем 1 июля, в Иркутске 21 час. — А. Т.). Но их что-то не видно.

Максимальная технически возможная отметка наполнения водохранилища у Братской ГЭС: 402,5 м. Уровень мертвого объема, отметка предельной сработки водохранилища: 392,08 м.

За 28 июня последняя информация такова. Текущая отметка уровня воды в водохранилище на 8.00 (МСК): 396,78 м (плюс 0,08). Свободная емкость: 27 100 млн м3 (минус 400). Приток (поступление за предыдущие сутки, среднесуточное значение): 8230 м3/c (плюс 2000). Общий расход (пропуск через гидроузел за предыдущие сутки, среднесуточное значение): 2685 м3/c (минус 9). Расход через водосбросы (сброс через водосбросы мимо турбин за предыдущие сутки, среднесуточное значение): 0.

В принципе ничего тревожного. Но всегда важна динамика — ​а ее за последние пиковые дни нет. Есть нюанс, и «РусГидро» о нем оповещала: «Данные по Иркутской, Братской и Усть-Илимской ГЭС предоставлены ПАО «Иркутскэнерго».

Видимо, поступление этих данных именно сейчас кончилось. «Иркутскэнерго», как и головная En+, и «Русал» с января этого года контролируются минфином США, с ним согласованы советы директоров, управляющие этими компаниями.

Хорошо устроились: с кого спрашивать? Кто виноват — ​американские казначеи или русские клерки? И что за этим внезапным сокрытием? Паника? Расчет? Есть что скрывать?

(Позже данные все же выставили. Приток резко вырос к 30 июня, а к 1 июля начал падать. Поэтому решили продолжить информировать страну? Или нашлись другие резоны? Уровень водохранилища на 1-е число вырос до 397,2 м. Это норма.)

Формально и Братская ГЭС, и Братский алюминиевый завод, и прочие бывшие активы Дерипаски, как и проблемы от них, включая обезображенную больную Ангару, остаются в России. И президент России Владимир Путин по пути из Японии с G20 ночью 30 июня провел в аэропорту Братска совещание, обозначив шесть первоочередных задач и поручив создать очередную правительственную комиссию (вот только Дерипаску на эти совещания уже нет смысла вызванивать, ни ручку, ни речку назад не попросишь, надо Мнучина звать).

Хорошо хоть от замминистра энергетики РФ Андрея Черезова секретов у «Иркутскэнерго» нет. Он доложил президенту: «По общей обстановке гидрологической в части ангарского каскада — ​здесь довольно положительная динамика, так как у нас годы были маловодные, соответственно, у нас водохранилища имеют увеличенную возможность запаса воды. Соответственно, если говорить по Братской ГЭС, за сутки прошедшие мы получили только плюсом 10 сантиметров, притом что емкость водохранилища еще позволяет чуть более четырех метров набирать. Поэтому здесь рисков мы не видим».

Вроде все должно быть так, как в докладе чиновника. Но кто здесь кому еще верит? А других источников информации общество внезапно лишилось.

Из доклада президенту главы Росгидромета Максима Яковенко явствует: «Явление это в принципе редкое, с момента наблюдений, с 1936 года, это четвертый такой масштабный паводок. Старожилы говорят, что в 1902 году был паводок 8–9 метров, но архивов нет. В 1937 году — ​8,5 метра, в 1980-м — ​9 метров, в 1984 году — ​11 метров, сегодня — ​почти 14 метров».

Главный синоптик почему-то не упомянул наводнение 1996-го. Подчеркнуть редкость явления? В иркутских СМИ вообще пишут, ссылаясь на Яковенко, что период таких паводков 180 лет. В стенограмме такого нет.

Как бы то ни было, в российском руководстве теперь действительно принято по-язычески списывать все наши неприятности на мощь стихий; вот и иркутский главк МЧС назвал природный хаос источником беды — ​дескать, совпали во времени два фактора: таяние снегов в горах Восточного Саяна (где исток левых ангарских притоков, что сейчас вышли из берегов) и прохождение фронта осадков (проливные дожди).

Макондо, в общем. Со всеми вытекающими.

Напомню, что и после предыдущего масштабного наводнения в амурском бассейне (2013 год) власти и подконтрольная ей «РусГидро» ссылались на мощные циклоны и невиданные ливневые осадки («Новая», №128, 116 , 2013 г.), подчеркивая эффективную работу Зейской и Бурейской ГЭС, «удержавших две трети паводкового стока». Вместе с тем инженеры-гидротехники, эксперты по гидрологическим расчетам доказывали обратное: потоп стал катастрофическим сугубо из-за человеческого фактора — ​работа ГЭС регулировалась исходя из коммерческих интересов, а не безопасности населения, проживающего в нижних бьефах. Водохранилища не подготовили для приема больших летних объемов воды — ​они продолжительное время накапливали ее для получения максимального количества электроэнергии, что для ОАО «РусГидро» вполне естественно. И когда настала пора аккумулировать паводковые воды, свободной емкости не нашлось.

Государство может в принципе до какого-то момента класть на активистов-оппозиционеров, творческую интеллигенцию, «национал-предателей», на поэтов и «инженеров человеческих душ», вообще на гражданское общество, но если оно и реальных инженеров не слышит, эта глухота сокрушительна: беда неминуема.

Ориентация на пещеры, установки на шаманство, замалчивание жизненно важной информации дает плоды. Народ обменивается своими выводами. Поскольку моя электронка есть в рассылке некоторых экологических организаций, ко мне падает материал о наших сибирских делах председателя совета Псковского (!) правозащитного экологического движения «Свободный берег» Игоря Батова. Вкратце: во многих местах вода затопила многоэтажки по 3-й этаж; сколько же пролилось дождей? За 83 года самым страшным был 1980-й, тогда проливные дожди шли неделю, и выпало 3/4 годовой нормы. Из архива Гисметео: за предшествующие наводнению две недели — ​два дождливых дня с десятидневным перерывом между ними. «МЧС врет. Почему?»

Реки Ия и Ока вливаются в Ангару в Братском водохранилище, крупнейшем в мире. В водохранилище держали высокий уровень воды, чтобы больше вырабатывать электроэнергии. А должны были держать более низкий, чтобы при паводке спокойно принять лишний объем.

В общем, смысл версии ясен. Но она искажает факты. Не так и насчет уровня Братского моря, неверно и утверждение, что плотина Иркутской ГЭС, регулирующая Байкал, «сбрасывала воду — ​колоссальный объем, судя по обмелению Байкала». И все это, дескать, в интересах Дерипаски.

Все перепутано. И привожу ее лишь затем, что она характерна. Типична. Власти не верят и верить уже просто не могут — ​она не «топит» за Тулун и Нижнеудинск, у нее другие цели и интересы.

Или вот еще одно объяснение предложено: «Сильнейший паводок могли спровоцировать самолеты Ан‑26 «Циклон». Борт расстреливает облака пиропатронами, чтобы вызвать дожди». И — ​ссылка. Мол, хотели одолеть одну стихию — ​таежные пожары, вызвали другую. Что не сгорит, то утонет. В Иркутске на самом деле с недавних пор базируется один такой самолет, и в реальности есть такой доказанный способ вызывать дожди — ​с помощью йодистого серебра. Вот что мне говорил один из главных российских пирологов, профессор Института леса им. В.Н. Сукачева Сибирского отделения РАН Эрик Валендик (Красноярск):

— Метод разработан в 60–70-х годах прошлого века Главной геофизической обсерваторией при участии Ленинградского НИИ лесного хозяйства. Но этот метод не всепогодный, зависим от очень многих факторов, и чрезвычайно затратный, поэтому сейчас почти не применяется. Ни в России, ни за рубежом. Только в Москве. Да и все равно пожар надо на земле вручную добивать.

На подступах к Москве перед парадами так «проливают» облака. Но связывать с масштабным приангарским бедствием эту точечную мелкую работу в тайге — ​все равно что привязывать к нему и партийную принадлежность иркутского губернатора. А есть и это: говорят, потоп стал столь катастрофичным потому, что Левченко — ​коммунист, и когда все началось, гулял на дне рождения Зюганова. Прилетел поздно. Ну да, от губернаторов в нынешней России что-то зависит, и при главах-единороссах никого не топит.

Меж тем и многие местные жители, и экологи говорят о более серьезных вещах. Вот что еще мне сказал Колотов (директор «Плотины»):

— Катастрофическое наводнение в Тулуне вполне может быть признаком происходящих глобальных климатических изменений. Для Сибири это тревожный звонок, поскольку плотины ГЭС на ее главных водных артериях изначально не рассчитаны на экстремальные климатические ситуации. Их вероятность расценивалась как незначительная. Предшествующее маловодье на Байкале наглядно показало неготовность властей и гидроэнергетиков решать проблему системно и на долгие годы — уровень воды в Байкале был опущен ниже минимальной отметки только потому, что это было самым простым и самым незатратным решением в краткосрочной перспективе. Если в ближайшие годы в Байкал придет по-настоящему большая вода, то последствия могут быть гораздо хуже: в зоне затопления, например, окажутся многие здания и сооружения в Иркутске, возведенные в последние десятилетия недалеко от уреза воды. Готовы ли власти к такому развитию событий? Просчитаны ли сценарии действий при экстремальном подъеме уровня воды в Байкале? Разработаны ли меры климатической адаптации, которые нужно принимать прямо сейчас? Или мы опять собственную неподготовленность спишем на стихию?

Да, выходит, за потоп отвечать некому, кроме стихии. Если виноваты длительные муссонные дожди, циклоны-антициклоны, хорошо, наказывайте их. Наказывайте воду. В конце концов, наказания и награждения — ​дело десятое, мы не об этом, стране нужен анализ, нужно понимание происходящего в ней и с ней. Нужна здоровая реакция государства. Ее нет. Уроки, технологические и организационные выводы из «стихийных» бедствий не извлекаются, бюрократия и госбизнес — ​те, кто принимает решения, — ​игнорируют тех, кто понимает, что происходит и какие решения нужны. Глухота стала системной, а катастрофы, следовательно, запрограммированными.

Ну вот, скажем, самое элементарное: система оповещения населения о ЧС и эвакуации. Сейчас жители Прибайкалья жалуются, что их не оповестили о грядущей беде. Неподъемную для нынешней упростившейся России проблему прогнозирования ЧС, тот факт, что власти просто не знали, что будет, пока опустим. Есть элементарное, с чем сталкиваешься во время всех природных ЧС, будь то потопы или лесные пожары, выходящие к деревням: в реальности людей оповещают и эвакуироваться предлагают. Люди не хотят бросать скотину и имущество (ничего не застраховано, и надежд на приемлемые компенсации нет). Силой никого заставить не могут. И оповещающие и оповещаемые дружно надеются на авось. Даже сидя на коньках крыш, люди отказываются садиться в лодку спасателей — ​вдруг у меня упрут телевизор, поднятый на чердак. Спасатели — ​деду Мазаю с зайцами было проще — ​вынуждены курсировать, развозя робинзонам-отказникам воду и еду. Все это новые риски и новые жертвы.

В прошлом номере писал о перевернувшейся при самостоятельной эвакуации из Евдокимовского лодке: в воде пропали старик и его внук (86 и 8 лет). Как выяснилось позже, власти заранее обходили всех с просьбой покинуть поселок — ​эта семья отказалась. По утверждению и свидетелей, и местных чиновников, к дому отказников в это время (трагедии) уже подплывали спасатели.

Международный координатор «Рек без границ» Евгений Симонов сказал мне:

— Русский авось равно характерен для властей и населения, и с изменением климата жертвы и убытки будут расти в геометрической прогрессии. Плюс обескровленные службы прогноза и предупреждения. Зато есть МЧС. Спросите, как выглядел план на случай наводнения в Тулуне и что о нем знали местные жители, что делали местные власти, чтобы адаптировать поселение к будущим паводкам? Откуда брали прогнозы ситуации?

Но если невозможно преодолеть вот эту организационную нелепость (произрастающую из нашего образа жизни, порядков, недоверия к власти и государству в целом), что толку исследовать глобальные климатические изменения в Сибири и прогнозировать, чем они будут теперь оборачиваться?

Много говорят, что в Тофаларии — ​она пострадала от потопа первая — ​растаяли ледники, и один из них сошел (еще говорят, что якобы от взрывов МЧС), что и вызвало такую мощь паводка. Это не так. Замдиректора ФГБУ «Заповедное Прибайкалье» и руководитель госзаказника «Тофаларский» Владимир Богатырь 2 июля сказал мне, что в 9 утра этого дня ледник Кусургашева (от него текут три реки) был на месте. В горных озерах вода большая, но в пределах 10–12-летнего цикла.

А снежники (плотные наметы с подветренной стороны гор толщиной 7–10 метров) действительно смыло.

То есть на самом деле сложилось несколько факторов: коренная вода с Саян всегда идет в конце июня, есть дожди или нет. Никаких затяжных ливней, никакого Макондо не было, без этого управились — ​просто совпали время и место, как, например, при алтайском наводнении 2014 года. Тогда заведующий лабораторией водных ресурсов красноярского НИИ геологии и минерального сырья Виктор Козлов говорил мне, что такая паводковая обстановка в наших горах может случиться с началом обычного дождя за считанные часы. Покрытая снегом земля полна влаги и глубоко промерзла, поэтому она не впитывает льющуюся с небес воду, и та со смываемым ею снегом скатывается вниз, переполняя ручьи и реки.


источник