Меню

GraberBot ver. 1.0.0

NewsNetBot

Осколки «ограниченного контингента»


РИА Новости

В Институте стран Азии и Африки при МГУ сегодня отмечали тридцатилетие вывода войск из Афганистана. Администрация регулярно выкладывает на сайте факультета видеоотчет об этом ежегодном мемориальном мероприятии 15 февраля. Но сегодня все было по особому регламенту — потому что юбилей. С приличествующим статусу опозданием приехал ректор МГУ, пригласили нашего посла в Кабуле. Кремлевский полк предоставил почетный караул в красных мундирах, почти как на инаугурации президента.

На первом этаже ИСАА в специально отведенном месте висят портреты погибших в Афганистане студентов и выпускников, а также списки награжденных боевыми наградами. Есть там имена моих друзей и моя фамилия тоже. После гибели Володи Твирова (учился курсом младше) поездки в Афган «на языковую практику», как называли командировки по линии Министерства обороны, прекратились.

Нас, воевавших в разные годы студентов, было немногим более трех десятков. Некоторые уже умерли, кто-то уехал за границу. Ранения и контузии зажили и вновь проявились посттравматическими осложнениями. Есть ребята, до сих пор тяжело, возможно, уже безнадежно болеющие подхваченными «за речкой» болезнями. Судьбу своего курса мы по мере сил отслеживаем.

С утра в alma mater выстроились в две линии ребята и девушки в военной форме. Мимо них, чеканя шаг, почетный караул в красных «петровских» мундирах понес цветы в мемориальный уголок. За ним, как на Крестном ходе, потянулось университетское начальство, наши преподаватели. Поклонились и отправились в актовый зал на юбилейное заседание.

Чтобы соответствовать торжественной обстановке, я надел орден (для охраны, на случай, если не пустят) и заявился без приглашения. Ни разу за все последние годы никого из нас, воевавших студентами, на торжества имени нас самих не приглашали. И даже не звонили.

Когда-то всех собирала ассоциация выпускников ИСАА, но уже много лет назад утратила к живым ветеранам интерес. Оно и понятно — важны выпускники с деньгами и связями, а не с ранами и болезнями. Да и неизвестно, что эти живые ляпнут на тщательно спланированном собрании. Перед портретами погибших (их у нас шесть человек, погибших как студентами, так и после окончания института) спокойнее, они предсказуемы. Такова моя великая страна, где на похороны убитого в Сирии солдата запросто приезжает командир дивизии, но показать их по телевизору невозможно.

Потом ректор МГУ Виктор Садовничий рассказал, что мы ввели в Афганистан ограниченный контингент. Да, помню, мы в нем были. Нас было 115 000, трудно представить себе более ограниченный контингент.

Директор ИСАА Абылгазиев сообщил, что СССР защищал свои южные республики. Пожилой генерал привел ТТХ гладкоствольной пушки БМП-1 и утверждал, что Афганистан после ввода войск получил возможность стать наконец истинно демократической страной. Ей-богу, даже передачи на центральном телевидении по тому же поводу не использовали таких забытых аргументов советской эпохи в оправдание дикой политической ошибки, которой стала афганская война.

Достойнее всего выступил пожилой посол — поблагодарил институт за кадры и пожелал успехов. Вот она, старая школа! Умеют люди не подставляться, доверяясь безошибочным формулам.

Далее выступала вдова погибшего студентом Сергея Фатьянова (ее приглашают регулярно), очень по-человечески и вопреки торжественному стилю мероприятия. По очереди начальство и приглашенные говорили траурные речи. А я стоял незваным гостем, едва сдерживаясь, чтобы не крикнуть студентам: «Ребята, мы живы! Мы ходим с вами по одним улицам».

Как можно возлагать цветы и не вспомнить ни разу за долгие годы о студентах, которые отправились на войну хлопотами МГУ, оставив там здоровье, а то и жизнь? Из семи студентов нашего курса никто не избежал либо ранения, либо тифа, малярии, гепатита в разных сочетаниях. И ни один из них, кроме меня, не получил удостоверения участника боевых действий, так как выяснилось, что мы не имели права воевать…

«За боевые заслуги», «За отвагу», орден Красной Звезды получили практически все, а удостоверение ветерана — никто. Я получил его просто: мой отец вынес из Главного управления кадров Генштаба справку о количестве дней, проведенных на боевых операциях. По справке получали дефицитное лекарство. Там, в недрах ГУК ГШ МО, и поныне хранятся такие же справки (основание для оформления ветеранского удостоверения) на всех моих друзей, но выдавать их на руки запрещено.

Володе Твирову, погибшему в 1986 году, не приняв присяги, ректор Роман Ахрамович против всех правил и порядков выбил почетный караул, фуражку на гроб и три холостых выстрела. Он был из белорусских партизан, это вам не нынешнее племя. Так что же руководство ИСАА да и всего МГУ ждет? Почему не войдет в диалог с Министерством обороны, не выбьет удостоверение людям, памяти которых ежегодно устраивает торжественные процессии? Это же факультет отправил их в «страну с сухим и жарким климатом».

Сережа Кириллов, Миша Рудковский, Юра Семенов, Миша Силантьев, вы носите свои ордена и медали, но бюрократия отказывает вам в праве называться ветеранами, в отличие от множества людей, получивших ордена по телефонному звонку. Но я горжусь вами, ребята, будьте здоровы и счастливы, как можете! И всем остальным ветеранам ИСАА, которых тридцать лет назад кинуло государство, желаю дождаться справедливости.

А идущие на смену востоковеды, мальчики с умными глазами и девочки с веселыми бантами в почетном карауле, пусть помнят, вопреки торжественным речам, что их соотечественник и коллега, востоковед академик Евгений Примаков, будущий премьер России, дал резко отрицательный отзыв на план введения войск в Афганистан. И все, что он в отзыве написал, сбылось. Им, новым профессионалам, давно пора заменить расплодившихся псевдоэкспертов по Азии и Африке, с апломбом несущих ахинею из каждого «ящика».

Традиции должны жить. Может быть, когда-то они споют на своем вечере памяти не солдатские песни Афганистана, а рожденную на кафедре иранской филологии:

Последний желтый лист, кружась,
упал в бахчу.
Зачем я афганист? Я жить еще хочу.
Но утром на заре найдется труп ничей,
И вдаль идет отряд афганских басмачей.

Заплачет деканат, и издадут указ
Навечно занести в студентов списки вас.
Но афганист другой придет
и станет в строй,
С учебником дари, с винтовкой за спиной.


источник

«Система сгнила»

РИА НовостиОчередная авария в Хакасии и самоотверженные попытки ликвидировать ее берут отсчет от раннего утра 13 февраля. Из-за прорыва трубопровода в Черногорске, втором городе республики по численности, без тепла остались 205 многоквартирных домов (16,5 тыс. человек), 29 соцучреждений. Благо потеплело: стояли долгие морозы, до 39 градусов, сейчас минус 14 (ночью 18). Ближе к вечеру прорыв устранили, начали запускать — рвануло в другом месте. Магистральная система, питающая теплом город, — что гнилые нитки.

Ночью бригады СГК (Сибирской генерирующей компании) воду откачали, новый прорыв нашли, весь четверг латали его, вырезав 6 метров трубы диаметром 600 мм. По предварительным данным, причина аварии — в расхождении заводского сварочного шва. На час, когда передаю эти строки, прогноз таков: сети начнут заполнять только ближе к ночи («до окончания календарных суток 14 февраля»). Но уже не факт, что тепло станет всем: специалисты говорят о вероятной разморозке вводов в дома — из-за долгого отсутствия циркуляции в сетях. Во время череды аварий лишь в часть многоквартирных домов, запитанных от Центральной котельной, дали тепло по резервной схеме от котельной Южной (в городе, если с Пригорском, 6 котельных), другие, 75 домов, мерзли. И слушали обещания властей за два часа дать тепло, потом к обеду, к утру. На брифинге 14 февраля сообщено: пока — без эвакуации; инвалидам, пенсионерам предложено переехать в пункты временного пребывания (их развернуто 5), но люди отказываются; закрыты 2 школы и 5 детсадов.

Все выступавшие чиновники имели приставку «и.о.» — команда нового красного губернатора Валентина Коновалова, победившего на затянувшихся выборах в ноябре, до сих пор лишь формируется. Сам Коновалов прервал поездку в Сочи, где проходит инвестиционный форум, и вылетел домой. 14-го — в Москву, а в Абакане (Черногорск у него под боком) должен быть 15-го утром.

У тривиального, в общем, ЧП две особенности. Политический фон: против новых губернаторов, избранных волной протеста, ведется кампания, и Telegram-каналы, федеральные СМИ немедленно начали расписывать, как юный глава Хакасии заботится о черногорцах, наслаждаясь шумом черноморского прибоя. Однако у Коновалова нет личного самолета и прямых, не через Москву, рейсов из Сочи в Абакан тоже нет. И второе, более существенное. Хакасия — земля угольщиков и энергетиков. Черногорск — угольный, горняцкий город. Проблемы его теплоснабжения — застарелые, обсуждаются перманентно, последние всплески, видные всем, отмечались в начале этой зимы, потом в декабре. В городе угольщиков угля для города не хватало. Состояние сетей тоже ни для кого не откровение. Прорывы — вдоль автотрассы, все проезжающие отлично видят, где парит из-под земли. Это — не в одном и не в двух местах, а в десятке. И началось не вчера, а наверное, как раз с декабря. Если не раньше.

Вот сейчас и.о. замглавы Хакасии Юрий Курлаев сказал ИА «Хакасия»: «Сложность в том, что труба не соответствует ГОСТам, сгнила уже вся». Это — о магистральном трубопроводе. Неизвестно, проведен ли лабораторный анализ металла, возбуждено ли дело, но почему-то кажется, что Курлаев прав, а ГОСТам не соответствует далеко не только эта труба. И сгнила не только эта магистральная система — если проблемами отопления Хакасии занимается президент России. «Но Сибирь вы знаете, там уже по ночам заморозки, нужно довести до полного завершения подготовку к зиме», — это Путин говорил в октябре и.о. главы Хакасии Михаилу Развожаеву.

На хакасском угле и энергетике богатеют крупнейшие российские компании, Бейский угольный кластер называют самым перспективным в России, гигантские суммы закладываются на расширение железнодорожных магистралей — под вывоз хакасского угля из России, вся республика иссечена угольными разрезами. А Черногорск, город угольщиков, ломается и мерзнет. Не город — ошибка 404. Да и вся богатая ресурсами Хакасия — притом наглухо дотационная, под внешним финуправлением. Субъекты Федерации, за немногим исключением, давно утратили самостоятельную ценность и превратились в объекты, в страдательную сущность. Вот и страдают. А виноват, разумеется, Коновалов. Он как раз отработал сто дней, пора с него спрашивать.


источник

Барак на улице Танкистов


Обрушение крыши в Елшанке
Фото Матвея ФЛЯЖНИКОВА — специально для «Новой»

Нынешняя зима запомнится саратовцам не только аномальными снегопадами. В декабре–январе выпало 2,5 климатической нормы впервые за историю метеонаблюдений в регионе. Из-за огромного количества осадков разрушаются ветхие дома: сообщения о падении крыш и стен стали почти ежедневными.

Например, под тяжестью снега провалилась крыша барака в поселке Елшанка, жителям которого спикер ГД Вячеслав Володин обещал квартиры в многоэтажке, строящейся в рамках его благотворительного проекта. До сентября, когда новостройка должна быть сдана, обитателям барака предлагают жить под крышей из полиэтилена.

Жителей развалившихся домов некуда переселять. Городские чиновники предлагают пострадавшим временное жилье в «маневренном фонде» — ​щитовом бараке без канализации.

«Мы никому не нужны»

Вниз по лестнице пансионата «Сокол» несут детскую кроватку и завернутый в плед телевизор. «Наши сегодня по городу бегают, ищут, куда выезжать. Сказали: два дня на сборы и выметайтесь», — ​разводит руками Надежда Вакина.

Общежитие на проспекте Строителей, в котором жила Надежда Викторовна, развалилось в мае 2018-го — ​в день инаугурации, когда президент рассказывал о планах обеспечить россиян доступным жильем. Упала торцевая часть здания, в которой находились туалеты. Чудом обошлось без жертв.

Надежда Викторовна растерянно сидит на диванчике в холле пансионата: с ее пенсией пытаться искать съемную квартиру бесполезно. «Получаю 12 тысяч рублей за 38 лет стажа». Треть пенсии уходит на лекарства: «Я ведь 20 лет на конвейере на жиркомбинате простояла, здоровье мое на ленте уехало».

Доход Елены Ледяйкиной — ​15 тысяч рублей, это декретные и детские пособия. Младшая дочка Елены родилась через четыре дня после обрушения — ​в роддом женщину увезли прямо с места аварии. «Ущерб за имущество не компенсировали. Ждите, мол, расследование установит, кто виноват», — ​разводит руками женщина.

Комнату в общежитии Елена купила на материнский капитал. У нее есть еще двое сыновей-школьников.

У Ольги Щавлевой пенсия составляет ровно 7446 рублей. «В свое время я помыкалась по банкам, хотела взять ипотеку, но не дали, — ​вспоминает Ольга Владимировна. — ​Сейчас власти говорят: переезжайте куда знаете. Но если бы у нас было куда, мы бы не сидели в общежитии. Там люди живут от безысходности».

Жильцы напоминают, что в течение нескольких лет писали в инстанции о текущих трубах, залитом подвале, треснувших стенах. Саратовское начальство слышать ничего не хотело. Даже когда здание упало, администрация Ленинского района заявила, что оно пригодно для проживания. После скандала в СМИ и соцсетях рухнувшее здание признали аварийным.

«Теперь администрация нам это припоминает: мол, не надо было добиваться статуса аварийного, вам же говорили, что жить будет негде. Свою инициативную группу благодарите, что остались на улице», — ​говорит Надежда Родионова. Надежда работает в регистратуре больницы, ее зарплата — ​5 тысяч рублей плюс стимулирующие, «которых может и не быть».

«Районная администрация говорит: надо было не поднимать шума и возвращаться в свою общагу. Но как бы мы там жили? Там окна и двери перекосило, на стену страшно опереться. Им было бы удобнее, если бы нас всех там задавило», — ​говорит Наталья Шишкина. Комнату в общаге она купила в 2011 году, это было ее единственное крупное имущество. Пенсия Натальи Сергеевны — ​7500 рублей, «был ребенок-инвалид, сидела с ним, поэтому стаж маленький».

— Родственников в Саратове у меня нет, идти некуда, — ​очень спокойно говорит женщина. — ​Честно признаться, хочется реветь. Обидно, что мы настолько никому не нужны.

Как говорится в пресс-релизе мэрии, «муниципалитет не остался в стороне, оказывая посильную помощь жителям». Проживание в пансионате оплачивалось из резервного фонда, «в условиях ограниченного бюджета муниципального образования найти дополнительные средства не представляется возможным». Обрушенцам предложено встать в очередь на жилье «маневренного фонда», «десять семей начали процедуру подготовки документов».

Дно можно пробить

«Пара семей из обрушившегося дома к нам приезжала. Спрашивали, как у нас условия. Муж им честно сказал: хотите вместо двери через окно ходить?» — ​рассказывает жительница «маневренного фонда» Кристина Рошевская. Городским «маневренным фондом» называется одноэтажный барак на улице Танкистов. На вид это конюшня — ​длинное дощатое здание, разделенное вертикальными балками на узкие отсеки. Сооружение с середины 1980-х служило вахтовкой для рабочих геофизической конторы. В 2000-х оно досталось муниципалитету и теперь используется для размещения пострадавших от обрушений, пожаров, потопов и т.д.

Сейчас барак завален снегом по окна. В сугробе не видно крыльца. Вход закрывает металлическая дверь без утеплителя. В сильные холода она примерзает к косяку. Тогда обитатели барака вылезают через окно, чтобы пойти на работу и в школу.

Проезд от барака до дороги каждый день очищает от снега муж Кристины Фуад (соседи зовут его Федей) — ​ему нужно выгонять на работу свою «Газель». На то, чтобы откопать из гигантских сугробов само здание, у него не остается сил. «У нас сейчас шесть семей живут. Только две не пьют — ​мы с Федькой и соседка Наталья, — ​замечает Кристина. — ​Остальным нет дела, что крыша под снегом просядет. Бесполезно их просить выйти с лопатой». Маневренный барак закреплен за управляющей компанией. Правда, представители УК бывают здесь с такой частотой, что жильцы даже не помнят названия фирмы. Плата за коммунальные услуги зимой доходит до 1800 рублей.

Внутри здания — ​длинный коридор и 22 комнаты. Площадь комнатушек — ​9,9 метра. Они кажутся еще теснее, так как в бараке нет общей кухни, здание не газифицировано и в жилых комнатах вплотную с диванами и шкафами соседствуют электроплиты.

По коридору прогуливается серый кот Пушок. Пушок несет в бараке важную службу — ​ловит крыс. «Вот отсюда они внаглую лезут», — ​жильцы показывают большую дыру в углу бельевой.

В здание проведена только холодная вода. На стене в душевой висит 100-литровый водонагреватель. Жильцы выпросили его у областного депутата. «Этого бака даже на одну семью не хватает. Нужно два часа ждать, пока вода нагреется. Если сюда заселят новых жильцов, люди будут сутками стоять в очереди в душ». У местной душевой есть еще одна важная особенность: здесь нет отопления. В сильные морозы водопроводную трубу приходилось размораживать паяльной лампой.

Никакой канализации — ​ни центральной, ни выгребной ямы — ​здесь тоже нет.

Кристина Рошевская живет в бараке после выпуска из детдома. В этих стенах выросли двое ее детей, сейчас им уже 13 и 14 лет. Спрашиваю, пытались ли они встать в жилищную очередь? «А толку-то? — ​отмахивается Фуад. — ​Кому мы нужны? Нас таких пол-России пропадает».

Во всем виновата погода

Благодаря снежной зиме у саратовских пресс-служб появился новый жанр. Почти каждое утро вместе с сообщениями о вывозе тысяч кубометров снега с улиц и работе (чаще — ​об отмене) маршрутов общественного транспорта рассылаются комментарии начальства относительно очередной обвалившейся крыши или стены.

Список нового календарного года открылся 15 января: под тяжестью снега рухнула крыша школы № 8 в Новоузенске. 19 января — ​крыша дома № 12 в Озерном тупике Саратова. Двухэтажка была построена в 1950 году. В 2016-м признана аварийной. Расселение жильцов планировалось на 2025 год. 29 января провалилась крыша школы в поселке Учебный Ершовского района. Как пояснила пресс-служба губернатора, кровля не выдержала тяжести скопившегося снега. 3 февраля «поехала» крыша школы № 7 на станции Паницкая Красноармейского района. Здание построено в 1977 году. Как объяснил районный глава Алексей Петаев изданию «Взгляд-инфо», чистить крышу образовательного учреждения мешал туман, «весь шифер бы сломали». «Занятия в школе отменены не были. Главное — чтобы дождя не было, а так ничего страшного. Крыше уже пришло время, если бы не снег, ее бы ветром сдуло», — ​отметил глава.

4 февраля в Саратове обрушились крыши сразу двух домов — ​на улицах Астраханской и Мичурина. Оба здания построены в 1917 году, не считаются аварийными. Администрация Октябрьского района заявила ИА «Свободные новости», что квартиры в этих домах находятся в собственности физических лиц, а «обязанность за обеспечение безопасного проживания возложена непосредственно на собственников».

В тот же день стало известно о разрушении двухэтажного дома на улице Спортивной в Балашове. В стенах появились четырехсантиметровые трещины, покосилась крыша.

6 февраля началось обрушение стены дома в саратовском поселке Мещановка. Вдоль потолка пошла трещина шириной с ладонь, стена шатается и скрипит. В тот же день рухнула крыша в доме на улице Мельничной. Здание было построено в 1962 году. Признано аварийным, его должны были снести в прошлом году. Управляющая компания, обслуживавшая дом, обанкротилась.

7 февраля обрушилась крыша двухэтажки в поселке Каменский Красноармейского района. В тот же день в Саратове упала фасадная стена двухэтажки на перекрестке улиц Рабочей и Радищева. Здание считается культурным памятником: в самом начале ХХ века здесь жил Антон Деникин. Дом был признан аварийным в 2014 году.

Перед ЧП слой снега на крыше дома достиг двух метров. Сосульки, свисающие с карниза двухэтажки, доросли до земли. Жильцы обращались в районную администрацию и предлагали оплатить работы по очистке, но помощи не дождались.

8 февраля в Пугачеве обрушилась крыша детского сада. В тот же день рухнула крыша врачебной амбулатории в селе Золотое Красноармейского района. Медиков перевели в Дом культуры.

Как указано в пресс-релизах саратовской мэрии, все жильцы, официально прописанные в пострадавших домах, «имеют право претендовать на жилье из «маневренного фонда». В той самой «конюшне» на улице Танкистов.

Крыша в пути

Самый большой скандал вызвало обрушение крыши барака в поселке Елшанка. «Я была дома, в 11.00 села телевизор смотреть. Вдруг — ​грохнуло. Выбегаю во двор — ​половины крыши нет!» — ​рассказывает Галина Гаврилова. Всего в доме жили 15 человек, в том числе трое детей и беременная женщина. «Чудом никого не накрыло», — ​считает Галина.

Она осталась жить в полуразрушенном здании. «Надо мной часть крыши еще держится. Мне не страшно. Я женщина решительная. 36 лет воспитателем в детсаду работала. Если что-то трещит — ​я на слух определяю, опасно это или нет». В соседней квартире осталась еще одна семья. Третья соседка переселилась в баню во дворе.

Барак, как и другие здания поселка, был построен пленными немцами. По воспоминаниям старожилов, неподалеку находилось кладбище, где хоронили строителей. Улицу 1-ю Лагерную местные до сих пор называют «Германией».

Поселковые активисты в течение 16 лет добивались признания трущоб аварийными. По решению суда статус был получен, но надежд на расселение никаких.

«И тут мы узнаем, что 1 сентября на линейку в нашу школу приедет Володин. Мы с девчонками хотели окружить школу, докричаться до него, рассказать, что вокруг — ​бараки, где нет самого элементарного, даже туалетов. Люди в кусты бегают. Только перед выборами у школы ставят две кабинки, их прозвали «губернаторскими», — ​вспоминает местный житель. Спикер ГД приехал в школу Елшанки на открытие 2017–2018 учебного года. Жители приготовились к решительному броску в ноги, «а они после линейки с черного хода вышли и уехали, обида такая».

Примечательно, что к визиту великого земляка в поселке отключили воду, как полагают жители, «чтобы скрыть протечки». На следующий день, когда гость уехал достаточно далеко, воду вернули. Залило несколько улиц.

В октябре 2017-го Володин снова посетил Елшанку. «Я бегом по всем домам: выходите, говорите, это единственный наш шанс. Девочки нарисовали плакаты, встали через каждые 50 метров, но ФСО их разогнала». Володин пообещал, что на месте 23 бараков разобьют бульвар, а жителей переселят в новый многоэтажный дом.

Первые месяцы жители Елшанки десятками ходили на стройплощадку на экскурсии. «Потом мы поняли, что это задерживает: каждый раз приходится останавливать кран. Теперь по субботам работы осматривает общественный совет. Снимают видео, выкладывают в соцсети. Рабочие жалуются: не стройка, а «Дом‑3», — ​смеется собеседник. Он просит, чтобы его имя «нигде никак упоминалось». «Я не за себя боюсь. Вы представьте, в каких условиях живут люди: утром прежде, чем уйти на работу, нужно отогреть трубы феном. Трубы перемерзают внутри стен, потому что отопления нет, газовые печки у многих вышли из строя, а обогреватели не спасают. Если я сейчас скажу что-нибудь не то и переселение сорвется, мне люди голову оторвут».

После обрушения крыши одного из «володинских» бараков депутат ГД Николай Панков встал на защиту Вячеслава Викторовича. Как написал парламентарий в своем телеграм-канале, очерняющие новости распространяют некие оппозиционеры, которые «не могут Володину простить то, что своими проектами и добрыми делами он разрушает им протестную повестку».

Спикер ГД в эфире региональной ГТРК «Саратов» рассказал, что из-за снега появилось «небольшое отставание» в строительстве новой многоэтажки для переселенцев. Городские власти должны решить вопрос с подключением воды, электричества и отопления. «Все больше и больше настораживает» гостя ситуация с поликлиникой, которая должна была появиться в пристройке к дому. Оплатить эту часть работ обязана область, но пока не готов даже проект. Тем не менее, как заверил Володин, в сентябре дом планируется сдать в эксплуатацию, осталось только найти «примерно треть средств».

Как указано на сайте ГД, на завершение строительства Вячеслав Викторович направил 5 миллионов рублей из своих доходов. Всего в 2018 году на благотворительность он потратил 38,85 миллиона рублей.


источник

«Когда гости уедут, ад вернется»


Митинг в Красноярске
Фото:Алексей ТАРАСОВ — «Новая»

Красноярск готовится принять Всемирную зимнюю Универсиаду (2–12 марта). Согласно твиттеру Дмитрия Медведева, в город на Енисее приедут более 110 тысяч гостей из разных стран, и премьер уверен, что их примут «на самом высоком уровне».

«Западный житель начинает крутить головой в поисках иных образцов и способов существования. И видит Россию, — а это написал уже помощник президента РФ Владислав Сурков. — Наша система, как и вообще наше все, смотрится, конечно, не изящнее, зато честнее». Посмотреть на более честную политическую систему вблизи, в самом центре России, «во глубине сибирских руд» (А. Пушкин), в «глубинном народе» (В. Сурков), отказалась пока лишь Украина, ее сборная в Красноярск не приедет. Меж тем в понедельник с министром спорта обсуждал Студенческие игры Владимир Путин, и, как сообщил его пресс-секретарь, президент планирует побывать в Красноярске. Так что иностранцам представится возможность, наглядней некуда, ознакомиться с главной «военной тайной» нашей страны, или, по Суркову, «залогом долговечности государства Путина» — его умением слышать и понимать «глубинный народ».

В тот момент, когда министр докладывал Путину о полной готовности Красноярска к соревнованиям, Среднесибирское УГМС продлило в Красноярске на двое суток, до 19 часов 13 февраля, введенный 8-го числа режим НМУ (неблагоприятных метеоусловий) первой степени опасности.

«Режим черного неба»: город накрыт смогом. Реже дышать власти красноярцам не советуют, но это подразумевается. Стандартные рекомендации на это время: город покинуть или не выходить без острой надобности из дома, не проветривать, чаще мыть полы, а если уж вышли на улицу — носить защитные маски, промывать нос и горло физраствором. При этом учреждения и заводы не закрывают, занятия в школах не отменяют, детсады продолжают работать.

Красноярцы видят, чем дышат. Ночь на 12 февраля, центр города: соседний дом в ста метрах виден только до 9–10-го этажа, все, что выше, заволакивает желтоватая химическая масса, идет волнами, шевелится.

Два года назад режим НМУ объявили 9 февраля и потом неоднократно продлевали чуть не до конца месяца. И, естественно, горожане сейчас мечтают, чтобы к Универсиаде и Путину февральские вьюги смог не развеяли: пусть, дескать, мировое сообщество посмотрит, как мы тут живем и чем дышим. Власти, соответственно, мечтают в противоположном направлении.

Как бы то ни было, гениальное решение о проведении Студенческих игр в городе, терпящем экологическую катастрофу, отменять поздно. И вот что предпринимается — в соответствии с традициями. Ерёминская деревня (Ерёмин — это мэр): развалюхи на улицах, по которым проследуют автобусы с делегациями, затягивают баннерами с изображенными на них красивыми домами и деревьями (жаль, баннер с видом неба не натянуть на небо); серым единообразным профлистом обшивают решетки балконов по тем же улицам — хозяев не спрашивают (называется «приведением в опрятный вид»); заборы красят в минус 33 краской, на которой написано, что применять только при положительных температурах. Вероятно, ближе к открытию соревнований к покраске снега привлекут заключенных из многочисленных красноярских колоний — бригады из них и так очищают городские улицы, а уж если аврал — соответственно, выведут на работы всех. О многократном выдирании бордюров и тротуарной плитки в центре и замене их новыми, ничем не отличающимися, о тысячах вырубленных к Универсиаде деревьев упоминать уже бессмысленно. Остроумной заменой им сооружены гигантские шишки из бетона (тоже покрашенного) — например, у здания местного управления Следственного комитета. То ли изюминка благоустройства, то ли политический намек.

Вице-мэр Логинов еще пару месяцев назад рассказал, что к Универсиаде примут меры против бродячих животных и «неблагонадежных граждан». Кого он относит к последней категории, до конца неясно, но подробно остановился на проститутках и бомжах (правда, это какие-то особенные бомжи, у Логинова они набрасываются на иностранцев, воруют и дерутся: «будет некрасиво, если какой-то бомж станет источником травм, похитит какие-то документы или предметы у гостя из другой страны»). Развивать мысль чиновник не стал, и до сих пор неизвестно, стоит ли появляться на улицах старикам, беднякам, инвалидам и некрасивым женщинам — вдруг их заметят из автобусов иностранные спортсмены. Точно не следует портить людям праздник владельцам старых отечественных автомобилей: «Шестерка» 90-го года выпуска у нас не должна тащиться по асфальту, в ПДД прописано, как должна выглядеть машина».

На вынужденные каникулы отправляют не только школьников и студентов, но и небольшие предприятия, котельные. Как будто это Первый кирпичный завод, останавливаемый сейчас, закупорил город смогом. Основные творцы смога и его же бенефициары отлично известны всем — это Русал и En+ Олега Дерипаски, теперь переданные под контроль американского минфина (в Красноярске смердит КрАЗ, крупнейший в мире алюминиевый завод, а закрепляет, осаживает смог полынья от Красноярской ГЭС) и СГК и СУЭК — компании Андрея Мельниченко (в Красноярске это три ТЭЦ, сжигающие его же бурые канско-ачинские угли). Однако краевые и городские власти годами сетуют на изменения климата, неудачную природу, автомобилистов и печки частного сектора. И бюрократия так долго и самозабвенно врала, что, похоже, сама начала верить в свои сказки. Известный эффект.

И с этой недели по частному сектору (тому, что примыкает к объектам Универсиады) мэрия начала развозить брикеты бездымного угля — бесплатно. А он в 3–4 раза дороже обычного. 3 тысячи тонн выделила СУЭК, в один дом — по 300 кг, или 15 мешков. Один мешок — на сутки. И топить им власти рекомендуют только со 2 марта либо с 25 февраля (в разных районах по-разному), объясняя это вовсе не желанием пустить пыль в глаза участникам соревнований, а неким экспериментом — дескать, лаборатории будут брать пробы воздуха, после чего последуют выводы о целесообразности использования бездымного топлива. Все, в общем, по Суркову: «Бюрократия, даже когда хитрит, делает это не слишком тщательно, как бы исходя из того, что все равно все всё понимают».

По Суркову же и продолжение — «глубинный народ всегда себе на уме». Частный сектор халяву берет, не отказывается, но вот что люди пишут на форумах и в соцсетях: «Буду в огороде сжигать колеса»; «Мы об этом флешмобе еще с той зимы договорились — раз власть не хочет меры принимать, то будем таким образом выкуривать гостей и бастовать»; «Я на Универсиаду буду ходить по городу в противогазе, пусть гости очумеют, а уголь, что дадут, сожгу сразу»; «С заводами и ТЭЦ уже договорились о снижении выбросов на период Универсиады. И именно в этот период (абсолютно случайно, просто совпало) людям раздадут бездымное топливо ради проведения замеров. Итог: выбросы сократятся! Нам хором радостно объявят, что весь дым от частного сектора! Далее фантазия чинуш безгранична — могут и обязать покупать бездымное топливо»; «Лично я 200% кочегарить буду и дом и баньку, пенопласт заодно сожгу»; «Масштабный экологический эксперимент — это плевок жителям в лицо и попытка администрации прикрыть свой зад в дни Универсиады»; «Скрыть, как на самом деле обстоят дела в России и как людей держат за скот»; «Всё всегда для кого-то. А для своих жителей смрад да отрава. ЭТИМ — отчетность да премии. За сотни лет ни черта здесь не изменилось»; «Выдайте резину с шиномонтажек!»

Не правда ли, редкое единение «глубинного народа» с «государством Путина» (терминология Суркова)?

Вроде все предусмотрел Кремль для демонстрации «западному жителю, крутящему головой» в поисках идеала и вдруг видящему Россию: запретили с 21 февраля по 14 марта во всем крае митинги, демонстрации, шествия и пикетирования; хлам с балконов скинули или прикрыли кровельным листом; заборы покрасили… Самый нехороший для властей и отличный для горожан маркер — всплытие в публичном пространстве Артема Карданца, адвоката, в свое время организовавшего мощное народное движение, не позволившее построить Енисейский ферросплавный завод, — единственный удачный опыт борьбы с властями за насущные интересы. «И если люди не поддадутся, да затопят свои печки, да подбросят в них так, чтобы этот дым видели все и во всех странах, то, возможно, проблему заметят, и она будет решена, — сказал Карданец. — Под названием «эксперимент» продвигается идея скрыть от иностранцев следы экологического бедствия. Более того, на время Универсиады они будут отапливать город преимущественно за счет электрокотлов. А потом, когда гости уедут, ад вернется». Почему, спрашивает Карданец, режим соблюдения прав человека (право на благоприятную среду) вводят только на период Универсиады, когда приезжают иностранцы?

Видимо, из-за заявленного Сурковым умения Путина слышать голос «глубинного народа» и его «понимать и действовать сообразно», красноярцы и взывают к видным западным фигурам; ранее петиции с просьбой спасти Красноярск от экологической катастрофы отправляли Пан Ги Муну, Леонардо Ди Каприо, правящему князю Монако Альберу II. Корейскому дипломату — поскольку он на тот момент был Генсеком ООН, актеру — потому что неравнодушен к экологии, а князю — потому что в Монте-Карло — куда чаще, чем в Красноярске — бывает Андрей Мельниченко.

О том, что будет вот так, «Новая» писала не раз, еще когда город черного неба только захотел принять Универсиаду. Идея привлечь хоть какое-то, пусть третьесортное, «мировое событие» изначально выглядела нелепицей: заложить последнее имущество, взять на неделю перстень побольше и напялить болт на палец с траурной каемкой под ногтем. Логика нетривиальная: как в правительственных головах могут сочетаться спорт, мир, юность и трехсотстраничные доклады их же ведомств о пагубности для человека атмосферы Красноярска, о неприемлемых канцерогенных рисках?

Нет, если не вникать, все понятно: метрополия вкладывает деньги в азиатскую колонию лишь по каким-то пафосным, выпендрежным случаям вроде АТЭС-2012 во Владивостоке или вот теперь Универсиады-2019. Вроде неплохой повод получить обратно хоть мизер от того, что откачивается из Сибири в Москву. Пусть это унизительно — строить дороги, мосты, аэропорты не для себя, а только к приезду иностранцев. Ничего, переживем. И туземцам действительно отщипнули от пирога. Сначала трубили о 46 млрд, потом «более 80» (на август прошлого года), потом в бюджетах текущего года предусмотрели еще 7,7 млрд (5,5 — из краевого, 2,2 — из федерального). И что?

Зачем вообще носились с этой Универсиадой, если за минувшие шесть лет для города не сделано ничего, что ему остро необходимо, безотлагательно? Так и не провели к городу газ. Не настояли на переносе из Красноярска на Богучанский завод основного производства алюминия — как это планировалось, когда государство взялось помогать Русалу и Русгидро достраивать Богучанскую ГЭС. Не реализованы имеющиеся инженерные решения замораживания полыньи в нижнем бьефе Красноярской ГЭС. Не утилизируется сбросное тепло от электролиза в систему теплоснабжения города. Русал по-прежнему упорствует в своем невесть откуда взявшемся праве травить миллионный город, а Мельниченко по-прежнему выжимает деньги из ТЭЦ-1, чьи котлы зажжены еще при Сталине.

Такая вот слышимость голоса «глубинного народа». Или «красноярского народа» (это уже определение губернатора Усса). Десятилетиями. Власть катает вату и раздает сейчас бездымный уголь. Вместо того чтоб прекратить практику «временных согласований» и обеспечить подачу исков в защиту миллионного города. Что это вообще за напасть — «режим черного неба»? «Старуха с клюкой»? Прокуратура должна заставить предприятия уменьшить выбросы до законных. В случае неисполнения — закрыть их. Это не должно зависеть от погоды, погода не может подменять госуправление.

Красноярск — богатый город. Песцы по помойкам, натурально, шарятся. Нефть, баллистические ракеты, космические спутники, золото и платина. В центре — сталинский неоклассицизм, немецкое железо, британские джипы, вечерняя иллюминация, подсвеченные мосты и театры, дамы в итальянских норках (греческими норками прошлых сезонов в морозы тут укрывают моторы германских и японских машин). И вот самый внушительный в Сибири осколок империи профукивают, уничтожают, он растворяется в таежных топях, как за век до этого Тунгусский метеорит.

Если б не мое особое отношение к этому городу, сравнил бы происходящее с облагораживанием унитаза к заплыву иностранных гостей. Поскольку самая популярная мысль на самых популярных ресурсах сейчас одна: «Пусть посмотрят, в каком говне мы живем и чем дышим». Да и отцы города показывают ему сейчас то, что обычно в туалете обнажают.

Только что разговаривал с жителем частного сектора, расположенного чуть дальше от объектов Универсиады. Нам, говорит, бесплатного и бездымного угля не дали. Вы, говорят, слишком удалены.

Действительно, зачем? Если мы так далеко?


источник

Не теряя осанки, прямоты и блеска


Фото: Юрий РОСТ

Сергей Юрьевич скончался 8 февраля 2019 года. На 84-м году жизни.

Он был… да, конечно, народным артистом России, лауреатом ордена «За заслуги перед Отечеством» Госпремии РФ, «Кинотавра», Премии Станиславского, премии «Звезда театрала», Царскосельской художественной премии, медали Пушкина…

Он был блистательным Чацким в «Горе от ума» Товстоногова. Эзопом, Тузенбахом, Генрихом IV, ироническим мудрецом в «Цене» Миллера. Мольером и Фарятьевым в своих постановках БДТ. И в 1970-х из-за конфликта с ленинградским начальством должен был покинуть город и театр.

Он был Остапом Бендером в «Золотом теленке» Швейцера (нет в стране человека, который бы не хохотал над этим фильмом), Импровизатором в «Маленьких трагедиях», потертым дядей Митей в фильме «Любовь и голуби», отцом Иосифа Бродского в фильме «Полторы комнаты», Сталиным (к этой роли Юрский делал несколько подходов — ​и играл инфернально).

Он был звездой театра Моссовета. Он украшал сцену МХАТа. Он блистал — ​вместе с женой, Натальей Теняковой, — ​в «Стульях» Ионеско (в своей постановке, своем вольном переводе).

А полувековой союз двух больших артистов, Сергея Юрского и Натальи Теняковой, был образцом семейного союза «на театре». И войдет в легенды русской сцены.

Он был писателем и режиссером Игорем Вацетисом: Юрский создал эту маску уже в XXI веке. Последняя премьера Вацетиса, Reception, сыграна в апреле 2018-го.

Он проходил сквозь эпохи, мало меняясь. Главное: не теряя осанки, прямоты и блеска.

Он вошел в стан вольнодумцев, «подписантов» писем в защиту гонимых, призывателей милости к падшим еще в Ленинграде 1960–1970-х. И сохранил эту гражданскую твердость в новом времени, когда протестовал против чеченской войны и башни «Охта-центра», внятно высказывался о российско-украинских событиях после 2014 года, защищал НТВ, Ходорковского, Pussy Riot, Кирилла Серебренникова. Нес свои прямые, как в юности, плечи по бульварам Москвы на протестной «Прогулке писателей». Нес белую ленточку в петлице.

Он лучше всех на свете читал Пушкина. И это связано со всем вышеперечисленным. Тут не только и не столько актерская школа, сколько подтверждение «права на Пушкина» личным опытом в десятилетиях. И ум. Он слышал все седьмые смыслы у А.С. П.

Доведись им встречаться в гостиной, раскланиваться на театральных лестницах — ​Сергей Юрьевич отменно поддержал бы беседу с Александром Сергеевичем.

Юрский — ​это блеск, драйв, элегантность. Отточенность фразы и жеста. Прямота и изящество. Острая ирония. Ум и достоинство. Это наследие старой России, петербургской культуры, пронесенное и через Страну Советов — и через развеселое веселье нашей эпохи.

И «сохранение осанки» в его случае — ​символическое, ценностное понятие. Сохранил!

Юрский — ​это очень простое (в пушкинском понимании простоты!) объяснение своей позиции в интервью 2016 года:

— Пятьдесят пять лет я служу театру, а через театр служу гуманистической идеологии, идеологии поиска того, для чего нужна свобода. Свобода — это необходимая для жизни кислородная среда. Чтобы дышать можно было. Ответом на этот вопрос — для чего дышать — я и занимаюсь. И ответ был необыкновенно ясен, например, в период оттепели.

При всей твердости позиции (острый ум, прекрасное воспитание и порожденная ими легкая ирония позволяли ему не делать эту позицию патетической) Сергей Юрьевич отнюдь не был оптимистом. Скорее считал, что «интеллигенция кончилась». Да и последняя его пьеса, ​постановка, роль, помянутая выше Reception (2018) в театре Моссовета — ​была о растерянных людях, вместе переживающих в холле гостиницы конец света.

Помнилось — ​как сидит в кресле 80-летний Юрский. Прихлебывая чай из стакана для виски. Молча. Мерцая человеческой значимостью из угла.

Какое счастье, что пленка и цифра сохранили его роли.

Но и его эссе хороши. Вот кусочек 2002 года.

«И передо мной возникает такая картинка: какая-то громадная, широкая река… Северной Двины я еще не видел, но, может быть, это Северная Двина или Амур, который я видел, или Нева, на которой я родился. И я стою на берегу этой реки. И рядом со мной, и дальше направо и налево громоздятся некие гигантские… «явления», что ли?.. Стоят конструкции, железо, бетон, стекло… какие-то турфирмы, какие-то рекламные полотна, предлагающие роскошные путешествия… зазывающие скорее покупать автомобили именно Volvo, а никак не BMW… и другая реклама, настаивающая именно на BMW и ни в коем случае не на Volvo. Стоят один за другим небоскребы, раскинулись вдали офшорные зоны, грозовыми облаками проносятся над всем этим лихие дефолты… А река течет мимо всего этого, бесконечно грязная, по которой мусор идет потоком, в которую стекают какие-то нечистоты, химия, отходы заводов, отбросы, рыба мертвая…

И вот течет все это. И к великому моему удивлению, поперек всему, плывет пароходик, на котором какие-то флажки (издалека не разобрать), и песня доносится довольно дружная, хоть и ветром звук сносит. Пароходик покрашен. Мачта нормальная, из крепкого дерева. И паруса есть. И даже машина есть — старая, видимо, но пыхтит. Идет кораблик! Мимо всей грязи. И к изумлению моему, даже вода вокруг пароходика — чистая! Там не видно ни мусора, ни химии, ни отбросов. Некоторое пространство чистоты вокруг есть. И прет он против течения».

Пароход Юрского будет плыть долго.

«Новая газета» приносит глубокие соболезнования Наталье Максимовне Теняковой, Дарье Сергеевне Юрской и всем родным, близким, зрителям артиста.

Отдел культуры

Сергей Юрский: «Я дорожу своей несвободой»

Разговор с великим артистом о чистом звуке

В последний раз я видела Сергея Юрского на юбилее «Новой газеты». Он тогда (совсем недавно) говорил, что, просыпаясь утром, думает: «А ждет ли меня что-нибудь хорошее сегодня?» И если это день выхода «Новой», то улыбается…

Мы познакомились в Таллине, много лет назад, Сергей Юрьевич выразил желание встретиться со мной, поскольку ему понравилась моя книжка об отце. Для Сергея Юрьевича, как и для меня, отец был важнейшим человеком в жизни; мне потом доводилось бывать на вечерах, которые Юрский устраивал в его честь: это были концерты талантливые и одновременно рождавшие щемящее чувство потери…

Сергей Юрьевич уверял (таковы были законы Серебряного века), что не должно быть никакого зазора между человеческими и актерскими качествами, то есть не считал, что талант, как война, все спишет. Он требовал от себя абсолютной человеческой чести и порядочности и даже думал, что его успех и слава обеспечены не только его дарованием, но и той поведенческой строгостью, которую он себе вменял в обязанность.

На мой вопрос: «Чем вы пожертвовали во имя искусства?» — он отвечал поразительно лапидарно, страшно и великолепно: «Всем!»

Молва не закрепила за ним ни одной сплетни, ни одной сомнительной истории, и, перефразируя Монтеня, можно сказать, что если прикоснуться к позолоте его образа, то краска не останется на твоих руках. Со смехом он рассказывал:

— Как-то в молодости я попал на дачу к одному старому артисту; мы с ним играли в БДТ в «Горе от ума». Он предложил мне выпить, я отказался, сославшись на то, что вечером мне предстоит быть Чацким. «А-а, понимаю, больны», — посочувствовал мне старый артист. «Нет-нет, я здоров, — поспешил я заверить, — но вечером спектакль!» — «Ну-с, и какая связь?!» — «Так ведь вечером мы с вами вместе играем, вы Фамусова, я — Чацкого. Я не могу перед спектаклем». — «Понимаю и уважаю. Хотя должен признаться, что особой близости с такими людьми не получается — больно строги. И к себе, и к другим. Но уж если человек трезвенник…» — «Да нет, я как все. Я только перед спектаклем не пью». — «А так-то пьете?» — «Так пью!» — «Фу, точно гора с плеч! А перед спектаклем?» — «Ни одной!» — «А когда же вы пьете? Насколько я знаю, у вас в месяц 25–28 спектаклей, так, стало быть…» — «Стало быть, после спектаклей…» — «Так вы, стало быть, пьяным спать ложитесь? Не гигиенично!»

Во время одного из его гастрольных приездов в Таллин мы разговорились о роли художника в обществе; я сказала, что писателя больше не спрашивают «В чем смысл жизни?». Сергей Юрьевич сказал, что он бы охотно ответил на этот вопрос:

— Смысл, наверное, в том, чтобы догадаться, зачем все это было… Я стал употреблять термин, то ли приснившийся мне, то ли прочтенный где-то, не знаю… Даже не термин, а формулу — «чистый звук». Я понял, что эта формула лучше всего описывает мою зрительскую радость, восторг, когда абсолютно точно взята нота без всяких мешающих обертонов. Здесь еще очень важна ритмическая безупречность, чтобы длина ноты была не очень велика, не очень мала, а совершенно точна. Я постепенно стал характеризовать этим понятием и вещи, которые не звучат. Картины. Я сейчас реже хожу в музеи, но раньше ходил часто, был поклонником классики, порой приходил в восторг от модерна, выбирал не между школами и направлениями, но между чистым и загрязненным звуками. Так и в театре. Ты зачем занимаешься этим делом всю свою жизнь? Чтобы достичь чистого звука. А чем ты слышишь этот чистый звук? Всеми чувствами. Включая шестое.

В таком разговоре о смыслах всегда сегодня неизбежно касаешься и темы изменившихся ценностей, все это произошло прямо на наших глазах. Я спросила, не изумляет ли его похвала богатым в записных книжках Цветаевой? Она утверждает, что ей нравятся богатые. От богатых, как от царей, — пишет Цветаева, — ничего хорошего не ждешь. Поэтому когда они произносят хоть что-нибудь человеческое, немедленно приходишь в восторг. Если нельзя быть Человеком, Личностью, Художником, то нужно быть хотя бы богатым… Это написано в 1919 году.

Сергей Юрский ответил:

— У меня нет доказательств, но мне кажется, что в мире богатства искусство не нужно. То, что называется дизайном, не является частью живописи. Либо то, либо другое. Некоторое время, конечно, можно балансировать. Можно создать нечто вроде варьете с подачей горячих и холодных закусок во время представления, и даже будет недурно. Но потом либо увольняют официантов, убирают столики и говорят, мол, извините, но у нас тут будет театр, либо артистам сначала предлагают немножко научиться быть официантами и обслуживать по меню, причем вежливо обслуживать, а потом не освоивших это дело увольняют, а остальных продолжают называть артистами. Это качество сегодняшних театральных взаимоотношений. Многие коллеги моего возраста, прошедшие тот же путь, что и я, относятся к нынешней ситуации очень легко и утверждают, что искусство, наконец, заняло положенное ему место в обществе. Эта гипертрофия литературы, гипертрофия театра, которая была, — говорят они, — это все от бедности нашей, а теперь мы богатые.

А я все-таки не понимаю, кто именно богатый? Да, спектакли стали необыкновенно богатыми и дорогими по оформлению. Приобрели ли они нечто новое и достойное? Я этого не вижу. Более того, я замечаю некоторую удивительную зависимость, которую не могу доказать: слишком дорогой спектакль каким-то странным образом лишен духа. А мне говорят: да ерунда собачья, просто всё наладилось…

Конечно, я дожил до того возраста и достиг той меры известности, когда можно, ни о чем не тревожась, ожидать различных знаков почтения и идти в звезды с соответствующей важностью на лице. Моя раздражительность не позволяет мне занять эту позицию… Старый официант всегда вызывает особое сочувствие и горечь, порой кусок в горло не лезет, когда смотришь на угодливого старичка… Если ты не был официантом всю жизнь, а на старости лет тебе предлагают эту должность за очень хорошие гонорары, то раздражаешься… А раздражаться нехорошо; в раздражении есть осуждение — дескать, и ресторан плохой, и меню скверное, и официанты отвратительные, и хозяин мне не нравится…

Что ж получается? Я призываю сократить зарплаты артистам? Нет. Я просто наблюдаю и несколько теряюсь. Меня убеждают, что сегодня те, кто талантливы, — богаты, к ним все приходит, а те, кто бедны, — просто неталантливы. Те, кто богаты, нужны людям, те, кто бедны, людям не нужны. И все на месте. И все хорошо. А исключения? Да не будем заниматься исключениями, давайте заниматься правилами! Я во все это не могу поверить, поскольку я не ослеплен готовыми решениями, готовыми клише, я пока еще смотрю на мир собственными глазами. Я очень много езжу, я вижу страну и вижу страны; много-много городов России, которые совершенно не похожи на Москву… Сегодняшние «джунгли» с их жестокими законами мне интересны, но они меня тревожат. Мне кажется, что в их зарослях прячутся жуткие существа. Иногда, преодолевая страх, я к этим существам приближаюсь: разглядываю в бинокль или просто подхожу. И что же? Смотрю — люди. Это мне только издалека казалось, что они чудовища. А отходишь, слышишь звуки, которые они привычно издают, наблюдаешь их повадки, их взаимоотношения, узнаешь о предложениях, адресованных тебе самому, мол, заходи почаще, сделай-ка для нас то-то и то-то, и понимаешь, — нет, все-таки чудовища!

Мне всегда казалось, что в искусстве есть некий небесный отголосок. Если это так, то оно выживет. А если нет, то оно превратится во что-то, может быть, даже очень полезное, красивое, эстетизированное, но уже не искусство… А мне бы хотелось, чтобы в искусстве сохранился отголосок вечного, истинного, абсолютного. И я не могу смириться с тем, что Бог — деньги, и все нормально. Я мог бы тоже жить богато, но я действительно не хочу. Мне противно. Противно тому самому чистому звуку, о котором мы с вами сегодня говорим. Когда кто-то становится богатым, я начинаю его заранее подозревать в том, что он удаляется от чистого звука. И пока я, к сожалению, ни разу не ошибся…

— Как вы думаете, почему жанр разоблачений пользуется таким спросом? Почему многие жаждут услышать последнюю и чаще всего отвратительную правду о великом человеке?

— Зависть. Просто зависть. Зависть начинает следствие и непременно находит какие-то доказательства своей правоты: пожалуйста, кумир оказался либо пьяницей, либо наркоманом. Скажем, я в своей жизни был знаком как минимум с несколькими людьми абсолютной, безупречной порядочности. Назову Плятта, Попова, Никулина, Копеляна. Но меня непременно перебьют, махнут рукой: да ладно тебе! Не такие уж они безупречные! И пойдут, и пойдут разоблачать, придумывать, строить. Совершенно исказят облик. Сделают, например, из Раневской заурядную матерщинницу, и больше ничего за ней не оставят… Постепенно возникла даже такая как бы примиряющая стороны теория: если человек бесчестный, низкий, то, вероятно, одаренный и интересный, а если честный и порядочный, то, скорее всего, скучный и бездарный. Это ужасная позиция. Так нельзя!

Разумеется, сентиментальная дребедень — показывать только хорошее. Полный взгляд видит и зло мира, и зло в каждом человеке, и поле битвы добра и зла, как же иначе? Вопрос в том: где находится сам автор?

Мне кажется, отгадка в том, чтобы рассматривать качества личности не в арифметическом их перечислении, а в динамическом сочетании. Когда я работал с Товстоноговым, то прекрасно видел и его властность, и жестокость, но видел и то, что он прекрасный руководитель, большой художник… Когда-то мне довелось работать, а потом и дружить с польским режиссером Эрвином Аксером, ставившим в БДТ «Карьеру Артуро Уи» и «Два театра». Эрвин говорил, что все великие люди были порочны: вот у того был такой ужасный изъян, а у этого такой. Однажды я осмелился спросить: «А какой же чудовищный порок свойствен вам?» Он ответил: «Так я и не великий…» Полагаю все-таки, что Эрвин Аксер режиссер великий, что, разумеется, ему свойственны были недостатки, но он был гармоничным человеком — так сочетались в нем различные свойства… Это красивая скульптура может быть красива со всех сторон, как ее ни обходи, а живой человек меняется в зависимости от ракурса… Сегодня признаком лихости, витальности считается дурная репутация. Испоганить себя, пустить под откос, вываляться в грязи… Никого не интересует, как играет актер, важно только, как он ведет себя с женщинами, с начальством, как одевается, на какой машине ездит…

Я бесконечно дорожу своей несвободой, своей зависимостью от своей репутации. Я никогда не буду сниматься в рекламе, не возьмусь за роль в пошлой пьесе или пошлом фильме. Я даже отказался от прекраснейшей завидной роли — сыграть старого Генри Миллера — талантливого, скабрёзного, непристойного… Мне нельзя. Я дорожу своей несвободой!

…На моей книжной полке стоит ряд его книг с дарственными надписями. Ни одной банальной или тривиальной. Осмелюсь процитировать самую дорогую, поскольку она имеет отношение ко всем нам, вспоминающим в эти дни великого артиста: «Дар творить неотделим от дара любви…» Речь идет о том самом чистом звуке, за которым следовал всю жизнь Сергей Юрский и вел за собой зрителя и читателя. Этот зритель и читатель каким-то образом догадывался, что он любим Художником (зритель и читатель всегда откуда-то это знают), и откликался восторгом, смехом, слезами, аплодисментами, робкими попытками и самому стараться быть порядочным человеком.

Елена Скульская —
специально для «Новой»


источник

И в шкафу нет признаков теракта

Утром 6 февраля вокруг дома журналиста «Эха в Пскове»  Светланы Прокопьевой в Пскове стояло оцепление из вооруженных автоматами людей в камуфляже. Местная пресса подняла переполох: журналиста будут брать. Все коллеги с ноября знали, что ей светит уголовное дело по статье об оправдании терроризма. Потом, правда, выяснилось, что люди с автоматами — это десантники на изготовке к учениям. Дом Светланы примыкает к штабу 76-й дивизии ВДВ. Но через несколько часов к ней действительно пришли.

Как обыскивали опасную подозреваемую

Квартира у Светланы Прокопьевой совсем маленькая. Ровно в полдень 6 февраля в нее попытались разом войти следователь, оперативники псковского центра «Э», понятые и группа бойцов СОБРа в шлемах. Ввиду нехватки пространства наступали «свиньей». Собровцы заходили первыми. Они прикрывались щитами и защищали остальной отряд от опасной преступницы, ее мужа-архитектора и трех котов. Коты отступили первыми и мимикрировали под напольное покрытие.

— А я просто бухнулась на стульчик и смотрела, как они заполняют квартиру, — рассказывает Светлана.

В это утро она вернулась из Москвы и успела пробыть дома всего четыре часа. Приняла душ, отправила на радио «Свобода» две статьи, и в тот момент, когда позвонили в дверь, как раз писала третью. Она пошла открывать дверь, оставив ноутбук на диване.

Оперативники центра «Э» увидели компьютер, оставленный в открытом доступе, включенный, распароленный, все аккаунты как на ладони, радостно сверкнули глазами, и один из них немедленно принялся производить контекстный поиск улик по слову «теракт». Другой очень быстро извлек откуда-то служебный и личный сматрфоны, планшет и стал вводить слово «теракт» в каждом из этих орудий преступления. Радостно вскрикнул, когда улика нашлась: в каком-то телеграм-канале сохранилась новость с упоминанием этого слова.

Покончив с поиском опасных гаджетов, оперативники погрузились в Светланины бумаги. Пришлось перебирать каждый листочек. Видимо, тоже искали слово «теракт». Очень воодушевили их трудовые договоры. Слова «теракт» в них, увы, тоже не было, зато работодателем значилось опасная и враждебная радиостанция «Свобода». Схватились за стопку исписанных блокнотов. Кто хоть раз видел, каким почерком мы пишем в блокнотах, тот обязательно посочувствует этим людям. Они пролистали парочку, переглянулись, вздохнули и блокноты решили не изымать. Зато их очень заинтересовал ящик с косметикой. Там нашли самые грозные орудия преступления, как то: губная помада и тушь.

На площади порядка шести квадратных метров они искали очень тщательно. Поэтому нашли банки с клеем и краской. У Светы дома идет ремонт. Оперативник центра «Э» вопросительно посмотрел на Светлану: мол, что это за химоружие. Она кивнула: забирайте, исследуйте. В это время другой оперативник центра «Э» издал победный крик: «Нашел!» И достал с полки маленький бумажный сверток. Все присутствовавшие, включая собровцев, понятых и котов, бросились смотреть, как он бережно разворачивает бумажечку. Внутри лежали шурупы. Такие маленькие, что не тянули даже на будущую начинку для гипотетического взрывного устройства.

Изъяв все, что подлежало изъятию, бригада двинулась ко второй комнате. На пороге оперативники, шедшие первыми, встали как вкопанные. Собровцы, понятые и коты стукнулись об их спины. Путь к шкафу перекрывала кровать, и размеры комнаты не позволяли обойти ее с флангов. Следователь Светлане попался культурный и гуманный, ногами по постели идти не велел. Состоялось совещание на тему «как обойти кровать». По его итогам оперативник центра «Э» аккуратно свернул белье и на карачках пополз к шкафу, стараясь не задеть постель неснятыми ботинками. Оказалось, напрасно: в шкафу среди белья, увы, ничего полезного для следствия не нашлось.

— Я понимала, что они все делают по инструкции, — благодарит участников обыска Светлана. — Понимала, что меня щадят, не мучают. Но как же это было ужасно…

Утомившись поиском в двух комнатах, бригада решила не искать признаки теракта в туалете и в банках с крупой на кухне.

Так проходил обыск у журналиста радиостанций «Эхо в Пскове» и «Свобода», бывшего главного редактора газеты «Псковская губерния» Светланы Прокопьевой. Ее подозревают в публичном оправдании терроризма. Уголовное дело было возбуждено 5 февраля.

Напомним, что Светлана Прокопьева написала колонку с анализом теракта в УФСБ по Архангельской области, где 17-летний Михаил Жлобицкий подорвал самодельное взрывное устройство. В авторской программе «Минутка просветления» на «Эхе Пскова» 6 ноября Светлана Прокопьева назвала теракт «недопустимой, совершенно невозможной и неприемлемой мерой» и высказала оценочное суждение о том, что довело подростка до поступка. Текстовую версию колонки опубликовало информагентство «Псковская лента новостей». По иску Роскомнадзора мировой суд в Пскове оштрафовал радиостанцию на 150 тысяч рублей, а «Псковскую ленту новостей» — на 200 тысяч.

Дело Роскомнадзора

Уголовные дела по статье 205.2 УК РФ об оправдании терроризма в 2018 году плодились как грибы. В мае обвиняемым стал житель Кургана, вступивший в мессенджере Telegram в группу, посвященную «перевороту» (несостоявшемуся) 5 ноября 2017-го. В июне в Кировской области заключенный колонии во время просмотра телепередачи в присутствии других сидельцев похвалил террористов — и получил еще одну статью. Через месяц после событий в Архангельске в суд ушло уголовное дело в отношении жителя Кабардино-Балкарии, который произнес речь на митинге.

После событий в Архангельске уязвленные чекисты стали особенно бдительно мониторить, что и как пишет о них пресса. Особенно в контексте теракта. Помогал им, понятное дело, Роскомнадзор. Уже через 3 дня в Калининграде возбудили дело против Вячеслава Лукичева, разместившего пост с упоминанием террориста. В январе этого года, сразу после праздников, стало известно об уголовном деле в отношении 52-летней коммунистки Надежды Ромасенко из Вытегры. Тоже из-за поста в сети «ВКонтакте».

Что касается колонки Светланы Прокопьевой, то 26 ноября Роскомнадзор вынес предупреждения «Эху в Пскове» и «Псковской ленте новостей». Экспертиза к этому времени еще не была завершена, заключение датировано 3 декабря. Словно в ведомстве шестым чувством угадали, что скажут эксперты.

Экспертизу Роскомнадзор заказал не кому-нибудь, а подведомственному себе же ФГУП «Главный радиочастотный центр» (ГРЧЦ). Среди уставных видов его деятельности что только не перечислено — от «связи на базе проводных технологий» и телекоммуникаций до торговли легковыми автомобилями. По данным СПАРК, ГРЧЦ имеет две действующие лицензии — на использование недр «для целей геологического изучения и добычи подземных вод» и одну архивную — на защиту государственной тайны. Но лицензия на экспертную работу не упомянута. На сайте ГРЧЦ в перечне видов деятельности указаны разные виды проверок на предмет технического использования радиоэлектронных средств, контроля излучения и так далее. В списке платных услуг фигурирует лишь экспертиза «возможности использования заявленных радиоэлектронных средств и их электромагнитной совместимости…» и так далее. Тем не менее именно этому центру Роскомнадзор заказал «экспертизу продукции средств массовой информации на предмет определения наличия (отсутствия) нарушения законодательства РФ о средствах массовой информации».

Проводили работы два эксперта. Александр Валерьевич Сорговицкий окончил Московский государственный юридический университет им. О.Е. Кутафина в 2013 году, а «на право проведения экспертизы информационной продукции» был аккредитован в 2015-м. Таким образом, стаж его экспертной работы составлял 3 года. В ООО «Судебные эксперты» он значится как почерковед. На сайте Роскомнадзора размещена одна экспертиза с его участием — исследование передачи «Сердце медведицы» телеканала «Детский мир». На вопрос соответствует ли содержание метке «16+» эксперты отвечают: «не соответствует».

Второй эксперт, Гершликович Анастасия Игоревна 1994 года рождения, в 2012 году окончила школу, а в ноябре 2017-го получила красный диплом того же университета, что и коллега. Судя по данным на ее странице в «ВКонтакте», она публикуется в «Российской газете» как Анастасия Бычкова. Заключений экспертиз с ее участием на сайте Роскомнадзора найти не удалось.

Эти два молодых, но уже, надо понимать, очень опытных специалиста и работали с колонкой Светланы Прокопьевой. Как сказано в акте экспертизы, они производили «поиск по тексту высказываний, оправдывающих действия лиц, совершивших или планирующих совершить террористический акт». А отыскав, анализировали «на предмет их содержательно-смысловой направленности, модальности и лексикограмматической формы выражения сведений».

Напомним, что квалификации лингвиста нет у обоих. Изучив текст, они отметили, что автор указывает на «несоблюдение… законных прав и свобод граждан», «связывает причину террористического акта с действиями правоохранительных органов» и «приводит сравнение действий подрывника и народовольцев в ХIХ веке». Автор, по словам экспертов, оправдывает терроризм «посредством утверждений о целесообразности действий террориста». Где они это взяли — большой вопрос, потому что в статье нет ни слова о «целесообразности действий». Таким образом, подытоживают эксперты, в тексте «содержатся высказывания, оправдывающие терроризм».

Существует другая экспертиза, независимая. Ее провели лингвисты с филологическим образованием, учеными степенями и стажем более 40 лет. Они в тексте Светланы Прокопьевой оправдания терроризма не увидели. Как не увидели в экспертизе Сорговицкого и Гершликович признаков ни лингвистического, ни лингвоюридического анализа. Но этот документ и Роскомнадзор, и следствие к делу не подшили.

Повторим, что акт экспертизы, заказанной Роскомнадзором, датирован 3 декабря, но гениальное предвидение ведомства позволило за неделю до этого, 26 ноября, вынести «Эху в Пскове» и «Псковской ленте новостей» предупреждения. Мировой суд, оштрафовавший оба СМИ, тоже выступил как провидец. Потому что непонятно, что делать со всеми этими штрафами и предупреждениями, если вдруг в рамках уголовного дела Светлана Прокопьева будет признана невиновной. Словно уже предполагается, что оправдательного приговора тут и быть не может.


источник

По заявкам «радиослушателей»

Журналистке грозит тюремный срок за публичное оправдание терроризма. Так следствие истолковало ее авторскую колонку, прозвучавшую на радиостанции «Эхо Москвы в Пскове» и позже опубликованную на «Псковской ленте новостей».

Светлане повезло: после пятичасового обыска у нее дома и трехчасового допроса ее отпустили домой, взяв обязательство о явке. А все знакомые и коллеги готовились назавтра идти в суд и провожать Светлану в СИЗО.

— Все могло быть гораздо хуже, — ​сказала она «Новой» вскоре после выхода от следователя. — ​Могли, например, что-то сломать у меня дома, а не просто разгромить. Как мне объяснили, это был обыск в мягком варианте. Я читала, что обыски — ​это ужасно, но на себе это испытать… Это кошмар, это жуткий стыд.

Но облегченно выдохнуть и радоваться за Светлану Прокопьеву рано, потому что все еще только начинается. Ей инкриминируют часть 2 статьи 205.2 о публичном оправдании терроризма. До восьми вечера она сидела у следователя, но в тот вечер ее еще даже не допросили.

— По сути, это не было допросом, — ​добавила она. — ​Меня знакомили с экспертизами, с моим преступлением, я много чего подписывала. Допрос будет завтра.

По словам адвоката Татьяны Мартыновой, обвинение ее доверительнице в среду предъявлено не было, она осталась в статусе подозреваемой.

Что следствие не забыло сделать — ​это поскорее взять со Светланы и ее адвоката Татьяны Мартыновой подписки о неразглашении. По доброй традиции, заложенной СК в новейшей истории, дальше мы сможем узнавать в основном его, следствия, версии.

До начала сотрудничества с «Эхом Москвы в Пскове» Светлана Прокопьева была главным редактором газеты «Псковская губерния». Это при ней в 2014 году выходило, например, расследование о гибели псковских десантников в Донбассе. Утром 6 февраля она вернулась из Москвы, где участвовала в презентации книги «Россия и Украина. Дни затмения». Вернулась — ​и попала на обыск.

Поводом для возбуждения уголовного дела стал выпуск авторской программы Светланы «Минутка просветления» на «Эхе Москвы в Пскове» 6 ноября прошлого года. Она говорила о теракте в Архангельске, где 17-летний подросток подорвал себя у входа в здание УФСБ.

В тексте нет ни слова, указывающего на оправдание терроризма или, упаси боже, призывы к нему. Наоборот: даже в приведенном нами фрагменте видно, что Светлана называет теракт «недопустимой, совершенно невозможной и неприемлемой мерой». К тому же аудитория «Эха Москвы в Пскове» невелика, радио вещает в радиусе максимум 50 километров, аудиоверсия колонки могла просто остаться незамеченной. Но текст вышел и на сайте «Псковской ленты новостей», где его уже можно было, если возникло желание к чему-то прицепиться, найти через поисковики.

Роскомнадзор нашел текст и отправил на экспертизу. Не куда-нибудь, а в подведомственное ему же, Роскомнадзору, ФГУП «Главный радиочастотный центр». Профильная функция ведомства — ​организационно-технические мероприятия по обеспечению надлежащего использования радиочастот. Но работают там, оказывается, не только «физики», но и вполне себе «лирики», способные, если надо, провести и лингвистический анализ. И на вопрос «Содержатся ли в представленном материале высказывания, оправдывающие терроризм?» они ответили, разумеется, утвердительно.

«Эху» и «Псковской ленте новостей» в декабре 2018 года Роскомнадзор вынес предупреждения. Оба издания сразу удалили материал. А 6 февраля мировой суд в Пскове оштрафовал «Эхо» на 150 тысяч рублей. Для радиостанции — огромная сумма. Аккурат в этот же день пришли и домой к Светлане.

Обыск у журналистки проводили с показательной помпой. С самого утра вокруг дома опасной личности поставили вооруженное оцепление, а само мероприятие начали в полдень. В течение пяти часов у Светланы искали улики, которые должны были бы показать, как сильно Прокопьева оправдывает терроризм. Изъяли компьютер, телефон, словом — ​стандартный в таких случаях комплект.

Как рассказал «Новой» главный редактор «Эха Москвы в Пскове» Максим Костиков, на радио тоже пришли.

— Это назвали не обыском, а осмотром места происшествия, — ​сказал он. — ​Дознаватель осматривал студию, рабочие компьютеры, звуковое оборудование. Изъял аудиофайл с тем выпуском программы Светланы.


источник

Фактор ста рублей


Похороны Елены и Ксении
Фото автора

Одиннадцать утра, село Суетово, в 10 км от города Ярцева, Смоленская область. На повороте к дому Поторочиных по улице Озерная я насчитываю 33 машины. Из них выходят люди с пластмассовыми венками и с небольшими корзинками живых цветов. Сегодня город хоронит Елену Клевцову и ее семилетнюю дочь Ксению Поторочину. 3 февраля они вместе с танцевальным коллективом «Колибри» отправились в Калугу, на региональный конкурс. Автобус, на котором ехали родители с детьми, перевернулся в Бабынинском районе Калужской области. Погибло семь человек — 3 девочки и 4 мамы.

Многие из людей, приехавших к дому Поторочиных на прощание, не были даже знакомы с погибшими. Но, как сказал местный предприниматель Александр Жойкин, для маленького города автокатастрофа — сильное потрясение, потому что «визуально каждый друг друга знает».

Лохматый дворовый пес на цепи сегодня не лает, он послушно дает детям себя погладить. Дом Поторочиных — небольшая одноэтажная избушка, когда-то выкрашенная в оптимистичные желтый и синий цвета, а теперь уже выцветшая. Рядом — покосившаяся сарайка, теплица. По всему видно, что семья Поторочиных — совсем небогатая семья.

К покосившемуся крыльцу ведет скользкая дорожка, посыпанная песком. Мужчина берет железную лопатку, чтобы расчистить тропинку для сегодняшних посетителей. Люди идут и идут, несут гвоздики, белые и красные розы, кто-то — игрушку в целлофановом пакете.

Входящих в дом встречает запах рыбы, три тарелки селедки под шубой на холодильнике, трехлитровая банка с компотом. В следующую комнату дверь едва закрывается — там стоят люди в зимних куртках, в руках у них свечи. Полная женщина в черном платке, обнимающая одной рукой мальчика, просит открыть дверь — душно. Мужчина около двери крутит в руках свечку и растирает слезы с выступившими капельками пота.

Из соседней комнаты доносится голос батюшки, перебиваемый всхлипами и затяжным «почему». Отпевание длится час, и под конец дверь в комнатку уже не закрывается — люди стоят на пороге. В толпе, что ждет на улице около калитки, передают две тарелки с конфетами и дольками мандаринов. Мальчик и девочка лет шести бегают по двору друг за другом.

Когда первым выносят маленький простенький фанерный гроб, вся улица всхлипывает.

Следом выносят второй, такой же — но больше.

Самым последним из дома выходит муж Елены, Сергей. На нем черная куртка, и сам он весь черный.

У них осталось два мальчика — 17 и 11 лет. У Елены остались старенькие родители.

Около калитки уже припарковался серый фургон с карточкой на лобовом стекле «Ритуальные услуги «Астрал». На забор облокотился рыжий крест с двумя табличками: «Клевцова Елена Александровна, 05.08.1982–03.02.2019»; «Поторочина Ксения Сергеевна, 09.05.2011–03.02.2019».

— Ногами в калитку неси, — бурчит рабочий своему напарнику.

Маленький гроб ставят на скамейку в кузове, большой — рядом. Задние двери фургона не закрываются. Машина готова была тронуться, но провожающие замешкались, вспоминая, кто должен идти впереди фургона. В итоге все выстраиваются «по правилам»: крест и венки идут первые, потом фургон, а за ним тянутся остальные люди, бросая на песок со льдом цветы и еловые ветки. Машина двигается медленно, слегка буксует, когда колеса попадают в снежную кашу. Все они идут вверх по дороге, которая заканчивается сельским кладбищем.

Елена Миронова, тренер танцевального коллектива «Колибри», в день трагедии была в том же автобусе, с детьми. На похороны пойти не смогла: лежит в областной Калужской больнице. Говорит, что это была «стандартная поездка за первым местом». «Меньше второго» ее подопечные никогда не привозили. Как обычно, поездку оплачивали и организовывали родители: они хотели, чтобы их дети выступали не только в Ярцевском районе. Хотели показать их миру.

После автокатастрофы ДК открещивается от коллектива «Колибри». Директор ДК Татьяна Пастухова заявила, что Миронова повезла детей на конкурс «совершенно несанкционированно». А глава района Владимир Марков сказал мне, что коллектив вообще не имел отношения к ДК, а выступал от частного клуба «Вертим». Но Елена Миронова давно работает в ДК, и состав, который в этот раз поехал в Калугу, занимался как в залах Дома культуры, так и в детском клубе «Вертим». И это была не первая такая поездка — сколько раз уже после триумфальных выступлений родной Дом культуры награждал маленьких победителей кубками, грамотами и плюшевыми медведями.

Как и в предыдущие поездки, родители наняли автобус от «ИП Гордеев С.А.», билет до Калуги стоил 660 рублей, и это был ключевой аргумент в пользу компании. По мнению Юрия Бухалова, редактора местного сайта «Ярцево.Ру», родители могли воспользоваться услугами более надежных компаний, например, «Никобус» или ООО ПАТП «Автолайн», но дорога обошлась бы дороже.

На сайте компании «Никобус» я проверила стоимость билетов. Действительно, поездка могла бы обойтись дороже рублей на сто.

Как рассказал мне предприниматель Жойкин, средняя зарплата в Ярцеве — 15 тысяч рублей, основное место занятости мужчин — такси.

— В первые минуты после аварии мы вытаскивали, кого могли, — вспоминает Елена Миронова, — кого можно было вытащить, кто не был зажат. Через окошко выглядывали костюмы разноцветные. Водитель, конечно, помогал, потому что на тот момент это был единственный мужчина в автобусе.

Официальная версия причин трагедии — водитель не справился с управлением. 46-летний водитель автобуса задержан на месте ДТП и арестован до 2 апреля, такое решение вынес Калужский суд. Экспертиза показала, что он был трезвым в момент аварии, однако в прошлом году он дважды нарушал ПДД. В ходе расследования уголовного дела был задержан и хозяин автобуса — Гордеев Сергей Анатольевич. Как установила смоленская прокуратура, он работает на рынке транспортных перевозок с 2001 года. Автобусы, которые предлагает Гордеев, старые. В частности, тот, на котором ехали дети, — старше 30 лет, а пробег у него больше 800 тысяч километров. Однако, как мне рассказали, именно к Гордееву чаще всего обращались ярцевские родители, когда нужно было ехать на экскурсию или на конкурс.

Тем временем прокуратура подбирается и к другим виновным в трагедии. Установлено, что частный детский клуб, в котором также занимались погибшие дети, не имел лицензии.

Дарья ЗЕЛЕНАЯ —
для «Новой»


источник

За нашу и вашу природу


Фото: svalka29urdoma

Эпицентром протестов в минувшие выходные стал маленький поселок Шиес на границе Коми и Архангельской области. Там уже почти год строят полигон для захоронения мусора из Московской области.

Напомню, после «мусорных» протестов в Подмосковье было решено экспортировать столичные отходы на 11 полигонов Северо-Запада страны. Первым стал Шиес. Громадная стройка без разрешающих документов идет там более полугода, за это время поселок из безвестной точки на карте превратился в столицу сопротивления. 3 февраля в поддержку освоивших уличную политику жителей вышли люди в 44 городах России, от Казани до Челябинска, от Петербурга до Красноярска.

Градус протеста подняли сами власти: народ протестовал как против завоза мусора на Север, так и против «мусорной реформы»: с 1 января в каждом регионе действует единый оператор обращения с отходами, а в квитанциях появилась новая графа, по которой каждый россиянин должен отдавать до 150 руб­лей в месяц. Сумма вроде бы невелика, но вот беда: в ряде регионов мусор с Нового года вывозить перестали почти совсем, обещанные площадки по сортировке мусора, как и перерабатывающие установки, не построены, а все происходящее напоминает аферу государственного масштаба.

В итоге в единый день протеста, которым экологи объявили 3 февраля, люди вышли на площади тысячами — несмотря на морозы (в Красноярске, например, было —38) и спешно организованные властями городов развлекательные мероприятия по соседству. Самыми массовыми ожидаемо стали выступления в Архангельской области: в столице региона, по подсчетам организаторов, митинговали 5 тысяч человек, в Северодвинске — 9 тысяч, в Каргополе и Котласе — по 2 тысячи, даже в маленьких городках и поселках на улицы выходили сотнями. Забавная деталь: архангелогородцам, получившим разрешение собраться только на окраине, на левом берегу Двины, сначала пришлось своими силами очистить площадь от снега, которого за ночь навалило по колено. Некоторые участники митинга по примеру парижан надели желтые жилеты.

В символические пикеты вышли и жители Шиеса, которые несут круглосуточную добровольную вахту на месте стройки полигона. Люди оборудовали там вагончик и неотрывно фиксируют происходящее. Такой партизанский десант — явно перенятый опыт «сунских партизан», карельских стариков, которые за несколько месяцев такого протеста защитили свой лес от вырубки.

При этом участников протеста активно пытаются дискредитировать — в соцсетях пишут, что в Шиесе стоят не активисты, а проститутки. Лидеров движения не раз пытались обвинить в связях с иностранными организациями, называли «агентами Навального». Но протестуют против превращения Поморья в помойку обычные сельские жители. Они просто не хотят, чтобы ежедневно рядом с их домами выгружали по 80 вагонов отходов, упакованных в полиэтилен.

Когда через полгода стройки обнаружилось, что она идет без необходимых согласований, в селе Урдома власти имитировали общественные слушания: в клуб, закрыв его для местных, втихую свезли человек 500 из других городов. Но урдомчане в клуб пробились и голосование сорвали. Впрочем, стройка все равно продолжается ударными темпами. Работы не прекращались даже в Новый год.

Так же, без разрешающих документов, тихо, построен погрузочный кластер в подмосковных Люберцах — оттуда мусор и будут возить в Шиес. О том, что стройка и там велась незаконно, на днях сообщило расследование The New Times. А жители соседних с Люберцами районов крайне недовольны тем, что под их окнами ежедневно начнут разгружаться большегрузы с мусором, который привезут на сортировку. Неожиданно москвичи и жители крошечного села «где-то на Севере» столкнулись с общей проблемой — и готовы вместе бороться против мусорной экспансии.

Лояльность региональных властей «мусорному лобби» подогревает протест и придает ему политическое звучание. В Архангельске митингующие не впервые потребовали отставки губернатора Игоря Орлова.

— Ты читал стихи диссидента Брод­ского, мы уже подумали, что ты интеллигент. Зачем ты стал коллекционером московского дерьма? — иронизировал один из выступающих, напоминая выступление Орлова на открытии первого в стране музея поэта (цитирует портал 29.ru).

Кроме того, люди в резолюции потребовали законодательно закрепить раздельный сбор мусора. По опросам, число архангелогородцев, готовых участвовать в акциях протеста, с прошлого митинга возросло с 23 до 83%.


источник

Я перестаю дышать


Фото автора

Собрание против мусорной реформы в столице прошло у здания префектуры ЦАО Москвы. Участники потребовали власти представить информацию о строительстве столичных кластеров, которые станут пунктами по упаковке московского мусора для захоронения в других регионах России.

К двум часам на ступенях префектуры ЦАО на Марксистской улице собралось около 500 человек. Организаторами акции протеста в столице стало движение против захоронения мусора «Антикластер». В начале акции полиция потребовала участников собрания свернуть плакаты с политическими требованиями. Такими сотрудники правопорядка признали лозунг «Кремль смердит» и листовку с надписью «За Навального». После переговоров с организаторами встреча продолжилась, обошлось без задержаний.

Жители Москвы выступают против строительства кластеров в черте города, где мусор будут готовить к транспортировке. Пилотным проектом должен стать полигон «Шиес» в Архангельской области, однако поезда с мусором также планируют отправлять из столицы и в другие регионы России.

Как сообщили участники собрания в Москве, одна мусорная станция уже запланирована на юго-востоке Москвы в Некрасовке, вторая — около бывшей станции Бойня, на очереди — кластер около Павелецкого вокзала, на железнодорожной станции Москва-Товарная. Построить объект планируется в непосредственной близости от жилых домов.

На собрании глава муниципального округа Таганский Илья Свиридов заявил, что жители района уже три месяца подряд пытаются получить ответ на вопрос, что именно строится у Павелецкого вокзала. По его словам, петицию против строительства кластеров подписало уже 9 тысяч человек.

Как отметил Свиридов, к нему обратились жители сразу нескольких жилых комплексов, обеспокоенные масштабным строительством. Депутат с жителями потребовали власти и застройщика предоставить информацию об объекте, но раз за разом получали отказ.

— Что строится? Кто строит и в какие сроки? — адресовал чиновникам вопрос Свиридов и обратился в инспекцию с требованием добиться установки на объекте информационного щита, как положено по закону. Сроки устранения нарушения менялись три раза, последний — середина февраля.

Жители обращались в прокуратуру Юго-Восточного округа, главам управ и префектам, но так и не получили внятных ответов. По мнению жительницы Нижегородского района Екатерины Никишкиной, строительство мусорного кластера повлияет на экологическую обстановку в районе и снизит стоимость жилья. «Мимо моего дома будет проходить несколько составов с мусором в день, — заметила она. — Но как будет выглядеть проект, никто сказать не может. Мы уже знаем, что будут изменены транспортные съезды и развязки, пробки неизбежны. Мы хотим получить ответ на вопрос: что строится?»

Беспокоила участников акции и ситуация в Архангельской области, куда будут отправлять мусор. «Не дам в обиду малую родину Поморье — не свалка для московского мусора» — такой плакат держала одна из участниц собрания. Но и среди москвичей оказались сочувствующие жителям Архангельской области. «Нам архангелогородцы прислали Михайло Ломоносова, а мы им в ответ — мусор в XXI веке. Это несправедливо», — сказал со сцены пожилой мужчина, которого поддержала аплодисментами толпа.

Впрочем, московская повестка на собрании очевидным образом доминировала. «Мусорный полигон — яд в ЦАО», «Москва — город мусорной славы», «Я перестаю дышать» — держали плакаты участники митинга. «Мы три месяца не можем получить ответ от властей, что строят в центре Москвы», — выразил общую повестку Илья Свиридов.


источник